Замуж за зверя. Попала! - Каролина Бром

— Телу чего-то не достаёт.

Зная, чего именно, поджала губы и отвела глаза. Например, гемоглобина и ферритина. Кажется, чудо-снадобье Ванды было мне нужнее, чем я думала.

— Мясу, — уверенно заявил Власий. — Она его не едает с той поры, как на камень упала.

— И то верно, — опомнилась матушка. — Мы её к лекарю везти хотели в Стрибоград, а она упёрлась, дескать, никуды не поедет до свадьбы.

Любопытно, что про моё намерение сходить к Ванде она умолчала. Хотя так даже лучше. Сложно представить, какая у остальных была бы реакция. Криков в этом доме на сегодня уже хватит.

— Что ж ты так, Злата… — обратился Адамир, с тоской взглянув на меня. — Здравие важнее свадьбы.

— Да ладно, всего парочка капель крови… Скоро остановится.

— А ежели ты пошибче поранишься? Упаси боги… — Он оглянулся на родителей. — Принесу вам настой древесных почек завтра. Полезно в хозяйстве при ранах. А на сей раз и этого хватить должно…

Адамир мягко забрал у меня пяльцы с ниткой и иголкой, отложил на лавку и своими большими горячими руками обхватил мою пораненную. Прижался лбом, прикрыл глаза и что-то неразличимо зашептал. Все в комнате затихли.

Я напряглась и думала, что сейчас почувствую какое-то воздействие, «магию»… Но ничего, кроме приятного жара сильных мужских рук.

Спустя несколько минут таких нашёптываний, Адамир наконец, раскрыл ладони, и я увидела, что палец кровоточить перестал. Всё-таки магия…

Это чем-то напомнило рассказы моей одногруппницы из прошлой жизни. О том, как её младшего брата раз в неделю возили к старушке за город, и та читала заговор от испуга и заикания. Помогло или нет, я не стала спрашивать. Решила тогда, что это всё обман и самовнушение.

Теперь же видела воочию, на себе ощутила.

— Не болит, краса? — поинтересовался Адамир.

— Нет, спасибо… — сказала я, по-новому разглядывая свою руку. — Как ты это сделал?

— К богам обратился. Молюсь им часто, а они вот… Иной раз отвечают.

— Ну и славно, — с одобрением подметила бабушка. — Теперича можешь шитьё продолжать.

— Мама… — протянула Надея с лёгким укором.

— Чего? Таков обычай! Надобно показать людям и предкам, что она готовая к замужу!

— Ладно, — ответила я, понимая, что от меня не отстанут и так действительно надо. — Только руки помою сначала.

Быстро сделав что нужно, я вернулась на лавку. Не хотела надолго Адамира в окружении родственников оставлять, да и все они ждали того, чтобы посмотреть на результаты моих трудов, а после начать вечёрку справлять.

Зажав между пяльцев новый лоскут ткани, я опять взяла синюю нитку с иголкой и обратилась к себе. К остаткам сознания Златы внутри меня.

Чтобы помогла мне, как с песнями. Совсем немного, в начале пути, а дальше пообещала, что обязательно научусь вышивать сама. Я оставляла на ткани маленькие, осторожные стежки, толком не зная как. Просто делала.

А потом память Златы всё-таки подключилась, и игла в моих руках начала увереннее, быстрее и ловчее нырять в ткань, вышивая задуманный узор. У моей внутренней радости не осталось пределов, и это отразилось на лице торжествующей улыбкой.

— Вот вишь, внучка, как умело у тебя выходит! А ты испереживалась! — с гордостью похвалила Радона.

— Тихонько, мама, не спугни, — тут же попросила её Надея.

Уже не отвлекаясь на разговоры, я продолжала украшать ткань синими нитками, и если вначале собиралась вышить только небольшой рисунок в центре, то теперь уже заканчивала узор по краям.

Любуясь тем, что вышло, я сделала последний штрих и прочно закрепила нитку с изнаночной стороны. Сняла обручи и робко протянула Адамиру результат своего рукоделия.

— Ну как? — спросила я, и в ожидании его ответа сердце шумнее забилось. — Это мой тебе подарок…

— Отец! Ты погляди! — вдруг воскликнул Бажен. — Платочек с васильками!

— Вижу-вижу… — сверля мой подарок серьёзным взглядом, произнёс Власий. — Неужто и впрямь влюбилась по самое не могу, дочка? Васильковый платок ему даришь? Знак нашей семьи?

Мои глаза расширились. Я замечала у членов своей новой семьи похожие платки, но и предположить не могла, что у этого есть какой-то сакральный смысл. Прежде всего, хотела обрадовать Адамира. А взглянув на него, поняла, что получилось, и ещё как!

Он ласково и осторожно, будто самую бесценную вещь на свете, трогал платок. Любовался им сверкающими от счастья глазами, и от такой реакции у меня перехватило дух.

Моему дрогнувшему сердцу не оставалось ничего больше, кроме как ответить за меня.

— Да. Адамир отныне — часть нашей семьи. И ты можешь ругаться, отец, но этого ничего не изменит.

— Твоему сердцу видней, Злата… — Он повернулся к Адамиру. — Ну, что скажешь? По нраву тебе такая невеста? Дар её примешь?

— Лучше невесты, чем дочь твоя, очи мои ещё не видали… И подарок её я у самого сердца готов хранить.

С этими словами он поднёс платок к губам и поцеловал, будто святыню.

— Ой, всё, сил нет с вами! — сказала Надея, уже вовсю обливаясь беззвучными слезами. — Идёмте за стол, а то я скорей помру от сердечного разрыву!

И мы все вместе взялись уже по-настоящему справлять вечёрки.

_______

*Базланить — кричать.

Глава 42. Воспоминания

От авторов. Мы трепетно стараемся передать атмосферу эпохи, куда попала героиня. Изучили, что в то время было и чего не было. Но также понимаем, что это фэнтези, поэтому спрашиваем у вас разрешения и надеемся, что древнерусский дух не пострадает, если мы добавим в обиход вещей, немного обгоняющих время. Спасибо! Любим вас!

Я думала, что вечёрки — единичное событие, но они продолжались буквально несколько вечеров подряд. В гости приходили все родственники и друзья семьи. Танцевали, пели, рассказывали неприличные истории из жизни, заставляя меня краснеть...

Самовар не утихал, а Мурза сидел на верхних ступеньках лестницы, глазел и по-кошачьи осуждал наши гуляния.

В один из таких вечеров приходила и Сияна, и я, помня об обещании, легонько намекнула Есению обратить на неё внимание. Сначала переживала, что не поймёт,