Черно-белые чувства - Дарья Волкова

Как отдать то, что уже и так забрали? Ее пальцы скользнули по мужской шее и выше по затылку.

— А разве ты уже не забрал меня?

— Забрал.

Это было последнее, что Артем сказал перед поцелуем.

* * *

Это было последним, что он более-менее отчетливо помнил. А дальше — нежные губы той, которую он забрал. Той, которая ему себя отдала.

И сердце падает.

Летит куда-то вниз, пробивает землю, остается в ней, и колотится там, и вибрирует. И эта вибрация отдается в них, все закрывает, все отменяет. Оставляя только их двоих на всем белом свете.

Ты обещала мне отдать себя. Ты отдала мне себя. И я возьму. Я потом все для тебя сделаю. Но сейчас — дай мне все. Будь со мной. А я буду в тебе. Я забыл, оказывается, как это бывает — нежно, обжигающе, туго, влажно.

Та часть мозга, где обитал профессионал и врач, еще функционировала какое-то время. Еще фиксировала, все ли в порядке с Таей. Фиксировала румянец на щеках, частое дыхание, как легко легли ее ноги на его спину. А потом и она слилась с затапливающей их вибрацией.

Наслаждение тягучей горячей лавой наполнило его всего. Плескалось, перекатывалось, пульсировало. Чтобы потом взорваться и излиться. И укутать их обоих тяжелым теплым одеялом.

* * *

Он тяжелый. Очень тяжелый.

Он горячий. Очень горячий.

Необходимый. Совсем. Полностью.

Артем двигался, часто и обжигающе дыша ей в шею. Всей своей тяжестью вжимал, вдавливал в кровать. Но ей всего этого было мало.

Будь во мне. Будь со мной. Ты мой.

* * *

Какой же это кайф — вот так лежать на ней после. Чудовищно эгоистичный для мужика под сотку весом, но от этого еще более запредельный. Вот так чувствовать под собой ее мягкость, податливость, нежность. Впрочем…

Артем подсунул под нее руку и перекатился на спину. Так тоже ничего.

— Тая, посмотри на меня.

Она медленно и будто неохотно подняла голову. Голубоглазый взгляд из-под завесы вьющихся пепельных волос. Ух ты… Вот так вблизи видно несколько бледных веснушек на носу. Щеки розовые. Губы розовые. А ресницы у нее темно-коричневые.

Его черно-белый мир расцветился таким количеством красок, что голова кружилась.

Артем поднял руку и пригладил растрепанную пепельную шевелюру. Потом расчетливо провел от шеи вниз. Спина хорошая, с мышечным корсетом. Прогиб. Дальше просто шикарно.

Щеки Таи из розовых стали пунцовыми.

* * *

К чему она оказалась не готова — так это к собственному смущению после. Хотя чего смущаться, казалось бы? То, что произошло между ней и Артемом — естественная часть жизни взрослых людей.

Нет.

То, что произошло — как это ни назови — произошло с Таей впервые. И она не знала, куда девать глаза. И пальцы еще дрожали почему-то. И рука Артема ниже поясницы просто обжигала. И очень хотелось целоваться с ним. После всего произошедшего — целоваться.

— Тая… — руки нейрохирургов, оказывается, совершенно бесстыжие! — А пойдем в ванную.

Это было так неожиданно…

— Я… Сейчас… Я покажу тебе, где ванная.

— Нет. Мы пойдем туда вместе.

— Артем…

— Я утром душ не принял. И вообще с дороги потный и грязный. Это меня, конечно, не оправдывает. Но лучше исправиться.

Таисия попыталась встать, но тяжелая горячая рука прижала ее. А потом она переместилась вверх, Артем обхватил ее лицо ладонями и поцеловал. Так, что все смущение куда-то исчезло.

— Пойдем, — прошептал ей в губы. — Я буду тебя мыть. А потом — любить.

Весь смысл слов Артема взорвался под его ладонями обжигающим румянцем. А он снова зашептал.

— Не бойся. Я умею это делать.

И не обманул.

* * *

— Тая, мне надо домой.

Они только оделись. Таисия только-только собрала себя, затолкав поглубже все свои эмоции от того, что Артем с ней творил после похода в ванную. Хотя бедра еще дрожали почему-то.

— Хорошо. Конечно.

— Тая… Посмотри на меня.

Это, кажется, уже раз третий за сегодняшний день. Она подняла взгляд. Чтобы увидеть, как он поводит плечами. Как будто раздраженно.

— Не могу уже! Переодеться надо в чистое. Слушай… А поехали со мной? Посмотришь, как я живу. Хочешь?

— Да!

Ответ вылетел до того, как Тая успела что-то подумать.

— Тогда собирайся. А вот скажи мне… В тех сумках, что собрала твоя мама… Там вроде бы я огурцы видел.

— Наверное.

— А она вкусно огурцы делает, твоя мама?

Тая почувствовала, что у нее от попытки сдержать улыбку дрожат губы. Как в одном отрезке времени длиной в полчаса уместились очень, просто очень умелые губы и пальцы нейрохирурга — и мамины соленые огурцы? Ответила серьезно.

— Вкусно. А еще у нее помидоры в масле отлично получаются. Но самое вкусное у мамы — это «тещин язык». Из баклажанов и кабачков.

— М-м-м-м-м-м… Тещин язык — звучит завлекательно. Давай возьмем по баночке? Картошка у меня есть. Я голодный — капец.

Тут Тая перестала сдерживаться — и рассмеялась. В ответ Артем улыбнулся своей невероятно красивой улыбкой.

* * *

Она не могла сдерживать любопытства, хотя пыталась. Квартира у Артема в относительно новом жилом фонде, это Тая живет в старенькой хрущевке. И пока Артем принимал душ и переодевался, она не могла ничего с собой поделать — прошлась по квартире. Две комнаты. Чисто, аккуратно, даже аскетично. И ничего не напоминает о том, что… что случилось пять лет назад.

Таисия села на диван, обняла себя за колени. Ну что, голова, ты включилась? Появилось в ней что-то, кроме восторженных охов и бессмысленных попискиваний? Что делать дальше будем?

Щелкнула замком дверь ванной.

— Тая, ты где?

Она встала с дивана.

— Где там у тебя картошка? Я тоже голодная.

Глава 13

Был простой ужин. Простые разговоры — в основном, они касались, как ни странно, всевозможных местных новостей, которые вывалил на них вчера и сегодня отец Таисии. А о том, что произошло, они не говорили. Простой ужин. Простые разговоры. Взгляды. Паузы. Которые вылились в раскинутые мужские руки, которые тут же обняли женскую фигуру.

Может, не надо пока сложных разговоров? Когда есть простые слова. Взгляды. Прикосновения.

* * *

Тая проснулась от того, что ее целуют в шею. Такого никогда не было в ее жизни. Они ни разу не засыпала с мужчиной.