Черно-белые чувства - Дарья Волкова

Это еще что такое?! Он тут же перезвонил.

— Ты где?

За время ответной паузы Артем успел оценить, как требовательно звучал его голос.

— Я еду.

— Куда?! — в голове уже мелькали панические картины. Это Халяев! Он ее… Что?! — Куда ты едешь?!

— Домой. К родителям.

Артем шумно выдохнул. Когда он успел стать таким параноиком?!

— А… Зачем?

Таисия ответила после еще одной паузы.

— Я написала заявление на несколько дней за свой счет.

— Почему именно сейчас?

— Я очень устала.

Три слова, тихий ровный голос. Артамонов почувствовал себя совершенно конченным мудаком.

— А… А географически ты где?

— Километров сорок уже отъехала.

— Так ты далеко?!

— Не очень. Через час с небольшим буду на месте.

Как это все… Как он к этому оказался не готов! Не зря ему показалось вчера, что что-то сломалось. Что-то испортилось. Или он испортил.

— Чувствуешь себя как?

— Все в порядке.

Все ни хрена не в порядке, Артем был уверен в этом абсолютно. Как и в том, что по телефону он сейчас ничего не выяснит.

— Хорошо. Легкой дороги, Тая.

— Спасибо.

Он долго смотрел на телефон в своей руке. Поднял голову, только когда в дверь постучали. Это секретарша принесла кофе.

Две чашки.

* * *

Вечером Артем не находил себе места дома. На наметки к диссертации смотреть тошно. Аудиокнигу включать — страшно. Нет, это не страх, это другое.

Хотя зачем себя обманывать? Именно он. Страх.

Страх заглянуть в себя. Страх что-то поменять.

Что там было про обгоревший фитиль?

Ведь он именно так и чувствовал.

Ведь он именно в этом себя и убеждал.

Сгорел. Прогорел. Черный внутри, чернее не бывает.

Тогда зачем ты живешь, Артем Артамонов?

Вот он и дошел, надо же. Наконец-то. До фундаментальных вопросов о смысле жизни.

Даже в самые черные дни не настигла его этот вопрос. Даже в самые черные дни не приходила мысль — прекратить все это. Если потерял самое ценное, если не смог защитить и уберечь самых дорогих людей — то зачем тебе жить?

Но жил. Зачем-то. Ни разу даже не задумался о том, что Халяев сделал с такой легкостью.

Впрочем, что Артем об этом знал? Легко ли принимаются такие решения? Что человек при этом чувствует? Ничего не знает. И знать не хочет. Этот период в его жизни завершен. Страница перевернута веревкой, на которой повесился Павел Халяев. Или на чем он там.

И что же на новой странице?

Ответ пришел легко, естественно, словно материализовался из воздуха.

Тая.

Девушка, которую он поначалу искренне… Ну, если не ненавидел, то невзлюбил точно. А она, игнорируя его рык и неприятие, бросила свою, по всем обывательски меркам, очень благополучную жизнь — точнее, перспективы ее. И стала его личным ангелом-хранителем. Уберегла от дела о хищении на строительстве. А еще уберегла от чего-то более страшного. От самого страшного, от чего он сам один раз смог уберечься, а во второй раз… Если бы не Тая…

Зачем? Ты получил ответ на этот вопрос, Артем Артамонов? Потому что она просто такой человек? Очень удобное объяснение.

Предположим, она такой человек. Который сделал то, что для многих, и даже для тебя, наверное, является лично невозможным. Так, получается? Она поставила интересы другого человека выше своих собственных. Хотя, наверно, тут все вместе наложилось. Наверное, для Таисии и в самом деле было немыслимо быть с Халяевым после всего, что она о нем узнала.

Только это ни хрена не объясняет! Не объясняет, зачем она возилась с ним!

Артем встал из-за стола и стал раздраженно ходить по квартире. Что со всем этим делать дальше?

Он рухнул на диван, лег затылком на спинку, прикрыл глаза.

Что ты ей сказал? «Спасибо, свободна»? А не идиот ли ты, Артем Александрович? Или испугался?

Свободна она, ну надо же. А ты сам — ты сам свободен?

Вспомнились вдруг слова Таи: «Ну, пусть будет долг». Как же они теперь звучали… Иначе. Он тогда воспринял их как согласие с его словами. А теперь… Теперь в них слышалось совсем другое. Как будто была другая причина.

Другая причина.

Другая причина у девушки с невероятно красивыми голубыми глазами, с вьющимися у висков светлыми волосами. Которая трет виски, когда задумывается. И кусает губы.

Артем шумно выдохнул, снова встал, прошел к окну.

Хватит уже этого сопливого мелодраматизма, Артамонов. У нее же не только глаза и волосы. Она красивая девушка. Со всем, что в молодой красивой девушке должно быть. Ты же в самую первую встречу это отметил. А сейчас трусливо боишься того, чтобы увидеть в ней что-то большее, чем красивые глаза.

Как же тогда все было… иначе!

Артем повернул голову и посмотрел на шкаф у стены. А потом прошел к нему, открыл. На полке лежала фотография в рамке. Ира и Катюшка. Когда-то эта фотография стояла на открытой полке, а потом Артем ее убрал. Каждый раз так разрывало внутри, когда бросал взгляд, даже когда просто мимо проходил, что невыносимо. И убрал в шкаф.

Артем взял ее в руки и долго-долго смотрел на фотографию. А потом убрал обратно на полку. Медленно, будто во сне это происходит, стянул с безымянного пальца обручальное кольцо. И аккуратно положил сверху на фотографию.

* * *

Выяснить адрес родителей Таисии не составило большого труда. Чуть-чуть сообразительности и доступ к нужным данным. В личном деле есть копия паспорта Таисии, в нем указано место ее рождения. Логично предположить, что ее родители живут именно там. Поселок небольшой, медицинские базы полны самой разнообразной информацией, кому позвонить и как проверить — Артем знал. И к обеду адрес Мельниковых у него был.

Сегодня пятница. Можно ехать и сегодня, за полтора или два часа доберется.

Но у пятницы и Москвина оказались свои планы на Артема, пришлось задержаться, и он решил отложить поездку на завтра. Из плюсов — в результате плотного общения с Москвиным у Артема сложилось такое ощущение, что сознательно подставлять его Евгений Геннадьевич не собирался. И поработали они сегодня очень плодотворно. Только Артем не был уже уверен, что это имеет для него какое-то значение.

Сейчас все в его жизни вообще зависело совсем от другого человека. Это было одновременно странным и… И правильным.

И все же пугало. Артем не понимал, что происходит. Но не поехать туда, в дом родителей Таисии, он не мог.

* * *

Утром он проспал. Ну как —