Черно-белые чувства - Дарья Волкова

От растерянности Артем кивнул. А потом спохватился.

— Ты что, больная готовила?

— Во-первых, я не больная. Во-вторых, это еще вчерашнее. Курица с овощным рагу. Не бог весь что, но… Будешь?

Артем понял вдруг, что жутко проголодался — даже живот стало подводить. И что все отдаст за курицу с овощным рагу.

— Буду.

* * *

Он сидел за столом и смотрел, как Тая хлопочет. Достает из холодильника сотейник, потом с полок тарелки, как раскладывает по тарелкам. Как ставит одну в микроволновку, как под ее гудение достает хлеб.

Обычные бытовые действия. Сам Артем что-то подобное делает каждый день. Так от чего же так… Так странно? Артем заставил себя отложить пакет с носками, который, не переставая, жамкал.

— Я был у следователя.

Тая повернулась так резко, что Артему показалось, она сейчас покачнется. Он даже дернулся. А она привалилась поясницей к столешнице.

— Что он сказал?

Артем задумался над ответом. Как сообщить Таисии, что всемогущий Халяев — больше не всемогущий? Что он устроил перестрелку в отделении полиции? Какие подобрать слова?

Перед ним поставили тарелку с дымящимся содержимым.

— Если ты думаешь над тем, как сказать мне о том, что Михаила Юрьевича уволили — то об этом я уже знаю.

Однако…

— Он тебе сам об этом сообщил?

— Об этом в местных новостях написали. Что он подал в отставку. Но я сомневаюсь, что он сам.

Голос Таи звучал ровно. Артем подумал о том, что, наверное, своим вопросом обидел Таю. И вспомнились ее слова про «доверились».

— А про то, что он устроил перестрелку в полиции и грозил расправой начальнику отделения — про это тоже написали?

Тая вздрогнула и как будто без сил опустилась на стул напротив Артема. Он рефлекторно перехватил ее запястье. Капец, как пульс частит.

— Какой кошмар, — прошептала Тая. — Хотя… Я не удивлена. И… И хорошо, что так.

— Правда? — совершенно искренне удивился Артем. Он в этой ситуации не видел ничего, что для Таисии могло бы называться словом «хорошо». — Почему?

— Потому что виновным для него стал не ты.

Артем, взявший было ложку, тут же ее отложил. Пиликнула микроволновка, Таисия встала, чтобы достать вторую тарелку. А он смотрел в ее спину в голубой футболке. И вспоминал свои «Почему?». Когда он пытался понять ее мотивы.

Почему бросила жениха?

Почему устроилась в больницу?

Почему помогла Артему?

Почему?!

Он долго не мог понять. Потом долго не мог поверить.

А теперь ему все было очевидно. Потому что она не могла поступить иначе. Потому что она такой человек.

Удивительный.

И чем он заслужил такого человека?

Тая поставила вторую тарелку на стол, снова села.

— А что ты не ешь? Пахнет невкусно?

Артем словно очнулся. Принюхался.

— Очень вкусно. Подай мне хлеб, пожалуйста.

Когда он сам произносил эту фразу: «Подай мне хлеб, пожалуйста» в последний раз?

Давно.

Рагу оказалось вкусным. А потом под чай Артем рассказал о своем визите к следователю. И о том, что Таисию тоже вызовут, и что бояться не надо, и что-то еще. С каждым словом Артему становилось все более и более неловко. То ли от того, что понимал, что ему надо уходить, то ли от того, что уходить не хотелось. Или от взглядов, которые Тая то и дело бросала на пакет с носками, лежащий на соседнем стуле. И зачем их Артем притащил только?!

— Я поняла, — негромко отозвалась Тая на слова Артема о вызове к следователю. — А по поводу прокуратуры — я ответ приготовила. Вот, — она встала, вышла из кухни и вернулась с папкой. — Тут твое письмо, Артем. А файл с ответом я тебе пришлю на телефон.

Артем кивнул. Растерянность нарастала. Надо уходить. В конце концов, все завершено. Один Халяев мертв. Другой лишился власти. Таисия не пострадала. И даже с прокуратурой и следственными органами понятно, как разговаривать.

Миссия выполнена, Тая.

— Таисия, сядь, пожалуйста.

Она послушно села напротив. После паузы, будто с усилием, подняла взгляд.

Какие же у нее красивые глаза.

И как все просто было еще пару дней назад.

— Тая, я хочу сказать тебе спасибо. За все, что ты для меня сделала.

— Не стоит, Артем…

— Стоит. Я знаю. Ладно… — он кому-то махнул рукой. — Твой долг выполнен, Тая.

Как же глупо это звучит… Как будто он отупел разом!

— Мой долг? — растерянно переспросила она.

Да. Только Артем не мог почему-то облачить свои мысли в слова. Но он остро чувствовал, что эта невероятная и упертая девушка помогала ему, потому что такое у нее понятие о прекрасном. О справедливости. Что так она пыталась исправить все то зло, которое причинили ему Халяевы. Что считала себя почему-то ответственной за это. Что это, если не долг?

Артем понятия не имел, как дошел до таких мыслей. Как-то незаметно и подспудно, но дошел. И не знал сейчас, радуют ли его эти мысли

— Да, Тая. Спасибо, но дальше я сам справлюсь. История завершилась, я отпускаю тебя. Тебе больше нет необходимости помогать мне.

Да кто за него говорит весь этот бред?!

Тая отвела взгляд в сторону, помолчала.

— Так что все-таки там?

Там мужские вязанные носки на лапу сорок пятого размера, но как объяснить, зачем Артем их припер?! Потому что ему вдруг внезапно стало необходимо жамкать это мягкое. Будто напоминает что-то… Приятное, забытое.

Он протянул руку и снова несколько раз сжал. Потом торопливо отдернул руку.

— Мне сегодня одна из пациенток подарила носки. Если бы они были нормального размера, я бы их тебе подарил. Но они огромные.

— Добби подарили носок, — пробормотала Тая.

— Что?

— Ну, помнишь, в «Гарри Поттере»? Домовому эльфу подарил носок. В знак того, что он свободен.

Артем сердито мотнул головой. Он чувствовал себя тупым, как никогда. За то, что вдруг резко перестал понимать, что происходит. За эти свои дурацкие слова. За носки эти нелепые! И за то, что Тая вспоминает каких-то идиотских эльфов!

— Ты не читал «Гарри Поттера»?

За детские книжки отвечала Ира, она читала Катюшке — ну, что там положено читать детям? Сам Артем читал преимущественно медицинскую литературу. Особенно, когда всерьез занимался диссером. Потом перестал читать вообще. А в последнее время стал слушать аудиокниги, но исключительно, чтобы заснуть. Вот сейчас начал слушать какого-то американского классика, под него засыпается — любо-дорого посмотреть. Точнее, послушать.

— Не читал.

— Ясно, — Тая вздохнула. На него не смотрела.