Черно-белые чувства - Дарья Волкова

Он кивнул на чашку кофе и дернул ящик стола.

— Твоя шоколадка.

Тая слабо улыбнулась и села за стол, привычно выровняла папку.

— Я тут подготовила кое-что, Артем. Ну, насколько я поняла… Что их еще может интересовать. Покажи мне запрос из прокуратуры. В смысле… — она вдруг смутилась и отвела глаза. — В смысле, покажите, пожалуйста, Артем Александрович.

Он так долго молчал, что Таисия подняла на него взгляд. Ну да, сейчас самое время снова вернуться к официозу и обращению на «вы». После всего, что было вчера. Артем вдруг вспомнил, как Тая его гладила по груди, и ее тихий умоляющий шепот: «Все-все-все». А теперь вот «Артем Александрович, пожалуйста».

Все изменилось. Ты просто не знаешь — насколько.

Он вышел из-за стола, сел рядом. И каким-то уже почти привычным движением легко коснулся ее лба рукой. Температуры нет.

— Как горло?

Она смотрела на него расширенными глазами.

— Артем, ты же не терапевт…

— Может, всю жизнь мечтал. Сидеть в кабинете и выслушивать жалобы бабулек на давление.

Тая молчала, все так же глядя на него широко распахнутыми глазами. Она явно была, мягко говоря, слегка в недоумении. А он сам… Он сам тянет время.

— Пей кофе, пока горячий. И шоколадку бери. Вкусная. Мне подарили.

Господи, как же это глупо звучит.

— Артем, что случилось? — и, поскольку он с ответом не торопился, заговорила громче, тревожней: — Это Халяев, да? Он что-то сделал? Я так и знала, так и думала… — она не договорила, замолчала.

Это Халяев, да. Но не тот, о котором ты думаешь. Артем неосознанно взял ее за руку. Кошмар, какие ледяные пальцы.

— Ты только не волнуйся. Вчера… точнее сегодня ночью… В общем, Павел Халяев совершил суицид.

— Что? — едва слышно выдохнула Тая.

— Он повесился. Но, слышишь… — Артем сильнее сжал ее пальцы. — Ты ни в чем не виновата, слышишь? Не смей так даже думать.

Она смотрела на него все так же широко раскрытыми глазами. Кажется, совершенно бездумно. Будто не Артема видела перед собой, а кого-то… или что-то… другое. Потом медленно моргнула. Выдохнула.

— А я уж думала… Что они тебе что-то сделали, — а потом моргнула еще раз, и еще. Взгляд ее стал совершенно ясным. — Конечно, я ни в чем не виновата. И ты. Ты тоже совершенно ни в чем не виноват.

Теперь пришла его очередь торопело моргнуть. Значит, ты вот так это все…

Он смотрел на девушку, сидящую рядом, и думал, что «умница» — это все-таки не совсем точное слово. Она не умница. Она какая-то… Какая-то совершенно удивительная. А удивительная девушка вдруг подняла руку, коснулась его лица, провела по щеке.

— Ты ни в чем не виноват, Артем.

От стука в дверь вздрогнула оба. Артем зачем-то встал.

— Входите!

В кабинет просочилась секретарша.

— Я же сказал — не беспокоить!

— Артем Александрович, но там просто звонят… срочно…

— Из прокуратуры?

— Следователь.

Вот и последствия… А ведь только что женские пальцы гладили его по лицу, и это было так неожиданно. И так хорошо.

— Хорошо. Соединяйте.

Разговор был короткий. Артем слушал лаконичные и вежливые слова, так же лаконично и по возможности вежливо отвечал. И все это время чувствовал, что Таисия не сводит с него напряженного взгляда.

— Что? Что там?! — спросила она быстро, как только Артем закончил разговор.

— По факту смерти Павла Халяева возбуждено уголовное дело. Приглашают для дачи показаний.

— Меня тоже?

— Возможно. Но я сделаю все, чтобы тебя это не коснулось.

— Артем… — выдохнула она беспомощно.

— Знаешь, что? Езжай-ка ты домой. Запрись. Никому дверь не открывай.

— А письмо из прокуратуры…

— Я отдам его тебе с собой, только езжай домой! И никому не открывай, поняла меня? И если будет звонить Халяев — не отвечай.

Тая посмотрела на него с сомнением. Артем понимал, что перегибает палку, что он не имеет права говорить ей, что делать и с кем говорить. Но в этой истории надо ставить точку. Раз и навсегда.

Он снова снял трубку.

— Скажите Борису Ивановичу, чтобы отвез Таисию Мельникову домой.

— Артем, ну не надо…

— Не спорь с начальством, ему виднее.

* * *

Таисия смотрела на мелькающий за окном машины пейзаж. Вот она едет на служебной машине домой. Эту машину послал Артем. И Инна Алексеевна лишь понимающе кивнула, когда Тая сказала, что все еще нехорошо себя чувствует.

Все, маховик сплетен сейчас, вот прямо сейчас раскручивается на максимальную мощность.

А, да какое это имеет теперь значение! После того, что случилось вчера. И после того, что стало известно сегодня.

Таисия привалилась виском к стеклу, прикрыла глаза. Она до сих пор не могла это в полной мере осознать.

Павла нет. Он ушел из жизни… вот так. Таисия не чувствовала ни горя, ни даже жалости к нему. Вяло удивлялась этому. Но самое яркое чувство сейчас — тревога за Артема. Как это на нем отразится? Сейчас, когда Павла уже нет в живых, неважно, что там было накануне. Что Артем его избил.

Или важно? Тая достала телефон. В истории звонков номер Михаила Юрьевича уплыл уже совсем далеко, вниз. Она открыла телефонную книгу. Интересно, если она позвонит сейчас, Михаил Юрьевич возьмет трубку? Вспомнились слова Артема про «Не брать трубку, если позвонит Халяев». А если все же разговор состоится, что ей сказать Михаилу Юрьевичу? Выразить соболезнование, которого Тая не чувствовала? Она не могла понять, откуда в ней эта кровожадность. Тая не радовалась смерти Павла — кто будет такому радоваться? Но искреннего сопереживания почему-то в себе не находила. А ведь собиралась стать частью этой семьи когда-то… А теперь словно отрезало. А еще было четкое ощущение, что справедливость наконец-то восторжествовала. Вот так, вот таким вот образом. Тая погасила экран и убрала телефон. Не будет она звонить Михаилу Юрьевичу. А если он сам позвонит… Но почему-то Тая была уверена, что не позвонит.

* * *

Как много стало в жизни Артема людей в погонах. Следователь был молод, серьезен, предельно корректен. И, как будто, беспристрастен.

Науму Николаевичу Артем не рассказал о произошедшем из-за Таи. Следователю он рассказал все ради Таи. Максимально выгораживая ее. Не оправдывая себя. Не очерняя Халяева.

Следователь кивал, записывал, задавал вопросы. А Артем вспоминал разговор в прокуратуре и думал о том, имеют значение ли для следственных органов его, по выражению прокурорского работника, золотые руки. И известно ли следователю вообще об этой истории с новым корпусом и визитами Артема в прокуратуру? Или у них, как это называют,