Черно-белые чувства - Дарья Волкова

пауза. А Артем почему-то тоже неожиданно вспомнил, что у Наума Николаевича сын на скорой работает. Вот если бы сейчас он на вызов приехал — это что-то бы поменяло?

— Да что вы их слушаете?! — снова заговорил Халяев — громко, визгливо, истерично. — Забирайте его, а мне дайте телефон, я позвоню отцу!

Повисла еще одна пауза — опять неожиданная и трескучая. Удар взял на себя врач скорой. Шагнул к Халяеву.

— Давайте, я вас осмотрю, раз уж нас вызвали. У вас, вон, лицо все в крови.

— Не трогай меня! — Халяев отпихнул врача. Тот от неожиданности потерял равновесие, завалился на фельдшера, молоденькую и круглолицую, она вскрикнула. — Нечего ко мне руки тянуть, меня потом нормальные врачи посмотрят! Ну, что стоите, холуйские морды?! Давайте, выполняйте!

Артем видел, как снова переглянулись полицейские. Слышал, как тяжело дышит врач «скорой». Как всхлипывает девочка-фельдшер. Наконец, лейтенант кивнул напарнику.

— Забираем.

Второй полицейский шагнул к Артему. Да твою же… Как все повторяется. Ничего Халяевых не берет! Ну не сопротивляться же полиции? Бесполезно. Вон уже и наручники достали. Да не надо, я сам пойду.

— Да не этого. Того.

Что?..

— Вы охренели! — заорал Халяев. — Вы что, оглохли?! Я вам говорю — моя фамилия Халяев! Дайте мне телефон! Ваше холуйское дело — выполнять, что вам говорят! Не трогайте меня!

На руках Халяева застегнулись наручники.

— В отделении разберутся.

* * *

Они остались в квартире вдвоем. И навалилась оглушающая тишина. И две кружки с остывшим чаем на кухонном столе.

— Таисия… — Артем почему-то теперь смотрел мимо. — Тебе бы надо в больницу.

— Я себя нормально чувствую.

— Побои надо снять.

— А скорая? Они же видели… Осмотрели.

— Этого недостаточно. Для возбуждения уголовного дела. Если ты… Если ты планируешь, конечно.

Таю накрывало откатом. И этот Артем, который казался теперь чужим и равнодушным — пугал.

— Хорошо. Я сейчас…

— Сейчас не надо. Это можно сделать завтра. А сейчас ложись отдыхать.

— Отдыхать?

Он, наконец, повернул голову. Нет, не чужой. Не равнодушный. Просто очень-очень уставший. И тоже с откатом.

Артем поднял руку и коснулся ее лба движением, от которого у Таи дернулось горло.

— Температуры вроде бы нет. Но ты все равно ложись. Лучше всего сейчас поспать. Седативное что-то есть?

Таисия с трудом вспомнила, что такое это «седативное». И точно не смогла вспомнить, если у нее в аптечке банальная валерьянка. Вместо этого спросила другом.

— А как же… Как же наши дела? Прокуратура?

— Да к черту ее. Не до прокуратуры сегодня. Сам как-нибудь справлюсь. Ложись и отдыхай. Только дверь за мной закрой. На замок закрой, слышишь?

Они вышли в прихожую. Тая давила в себе какую-то странную, неуместную панику. Она не хотела, что Артем уходил! Ей было страшно оставаться одной.

Ей было страшно оставаться без него.

И этот страх оказался сильнее всего.

Обняла за шею — уже как будто привычно.

— Спасибо…

Артем не отстранился — и это накрыло теплой радостью. Даже обнял — коротко и неловко.

— Да что ты, Тая. За такое не благодарят. И вообще — долг платежом красен. Ты вон сколько для меня сделала. — Отступил. — Все, давай, запирайся и ложись отдыхать.

* * *

Он ушел. А Таисия заперла дверь. Вот если бы она так сделала, когда пришел Павел, если бы дверь оказалась запертой, то…

Нет, об этом думать не стоит.

Прошла на кухню, посмотрела на стоящие на столе две кружки. Интересно, из какой пил Артем? Он сидел здесь — значит, из этой. Тая взяла кружку, сделала пару глотков. Остыл. Но все равно вкусный.

Она бездумно пошла по квартире, в комнате замерла. На полу краснеет пятно. Это… кровь? Пашина? Или Артема?!

Нет, это Халяева. Он там лежал. Тая бросилась в ванную, схватила ведро, швабру. Срочно нужно вымыть все полы!

После уборки она буквально рухнула на диван, закуталась в одеяло. Таисию стала быть какая-то противная дрожь. И под эту дрожь накатили воспоминания.

Совершенно безумный взгляд Павла, его неожиданно сильные руки и мокрые прикосновения губ. Черный взгляд Артема и свист кулака. Его каменные плечи под собственными руками, его часто поднимающаяся грудь, которую она гладила пальцами. Свой сбивчивый шепот «Все-все-все». Молоденький полицейский с растерянностью во взгляде и глубокой складкой между светлых бровей. Безобразное хамское поведение Павла. Вскрик девушки в синей униформе — фельдшера, наверное.

И неожиданный финал. Павла увезли в наручниках в отделение.

Неужели в этот раз он получит то, что заслужил? Это важно. Но не важнее того, как это все отразится на Артеме.

Тая всхлипнула, плотнее кутаясь в одеяло. Все то, что произошло сегодня в ее квартире, подсветило, да что там подсветило — обнажило! — один непреложный факт.

В Артема Артамонова Таисия влюбилась. Для того, чтобы понять это, он должен был спасти ее от насильника. А она его — от избиения того, кто пытался это сделать.

Да нет, это не про «влюбилась». Это про «люблю». Ничего подобного Тая в жизни не испытывала — она поняла это четко именно сейчас. Что у нее было до Артема в плане чувств? Юношеские увлечения в школе и в университете не в счет. Павел? Это была не любовь, Тая поняла это тоже только сейчас и тоже очень отчетливо. Это было в чистом виде тешение собственного эго. Ну а как же — на нее обратил внимание такой человек! А какой — такой? Как выяснилось, убийца и наркоман. Да и в целом… Таисия вспоминала, как ей нравились красивые ухаживания Павла, дорогие букеты, рестораны. А за этим всем стояло просто выполнением Павлом условий, которые ему поставил отец. Да что Павел собой представлял без Михаила Юрьевича? Ничего. Даже если бы не было этого всего — истории с гибелью семьи Артема, рехаба и всего остального, что за человек сам Павел Халяев? Таисия не потрудилась это узнать. Она упивалась красивой сказкой.

А сказок не бывает. И сегодняшний финал в виде навалившегося тела и противных мокрых прикосновений губ — закономерен.

Если ты пьешь с ворами, опасайся за свой кошелек. Если ты вступаешь в отношения с человеком и не смотришь дальше красивой картинки — пеняй на себя. А сейчас самое главное — что будет с Артемом из-за всего этого?

Тая повернулась, уткнулась носом в спинку дивана. На ее предыдущем месте работы, где был более молодой коллектив, очень любили во время чаепитий или обеденных перерывов обсуждать отношения в духе современных психологических тенденций. Рассуждали про личные границы, абьюз и