Свидание со смертью - Келли Криг

Это тоже казалось притянутым за уши. Немногие могли бы простить мне мой первый промах, но они не стали бы терпеть мою попытку замять моё собственное участие в пропаже Обреченной.

Чтобы получить то, чего он хотел, Седрику никогда не было нужно, чтобы я заинтересовался смертной.

Чтобы заботиться о ком-то…

Всё, что ему нужно было сделать, чтобы зажать меня в тиски — это самому заполучить душу Хелены и передать её сэру Белому.

В конце концов, имело ли вообще значение, чего Седрик надеялся добиться этой запиской?

— Может, я и облажался, — сказал я ему, неся фонарь обратно к столу. — Но ты облажался куда сильнее. Тем, что портил мне жизнь при любой возможности. Если бы ты не преследовал меня так сильно, не таскался за мной, как ничтожная помойная крыса, то прямо сейчас у меня, пожалуй, возникло бы искушение поверить, что ты действительно отдашь Хелене ту жизнь, которую получишь, взяв в руки мою косу. Жаль только, что я слишком хорошо тебя знаю. И знаю, что ты бы вырвал её дух из тела в первую же секунду, пока я смотрю… прямо перед тем, как отправить меня в ад.

Свет от души Седрика угас до мягкого сияния, и шар внутри замер.

Но, возможно, он не устраивал истерику вовсе не потому, что наконец-то понял всю бесполезность этого занятия.

Я выдвинул ящик, засунул туда фонарь и резко захлопнул его, заперев Седрика в темноте. Я слишком опасался, что он найдет способ опрокинуть себя, вырваться наружу и воссоединиться со своим телом. И снова пойдет за Хеленой…

Я определенно не собирался рисковать и соединять змеиную душу Седрика с его физической оболочкой только ради допроса. Особенно учитывая, что вряд ли добился бы от него честных ответов.

В то же время мне нужно было надежно припарковать его здесь — на случай, если он работал с кем-то еще. Например, с Мефистофелем. Или с каким-нибудь другим негодяем, с которым он мог заключить союз.

Йоханн никогда не рисковал покидать Нижний Мир, а разрешение приходить и уходить было только у Флоры, Седрика и у меня. Так что теперь, если у Седрика действительно имелся сообщник, по крайней мере, тот не сможет до него добраться.

Единственная проблема заключалась в том, что если у него был соучастник или даже отдельный заговорщик, действовавший независимо от Седрика, Хелена по-прежнему оставалась в опасности.

Крепко сжав записку в руке, я вылетел из кабинета и направился через просторную, тускло освещенную библиотеку с ее возвышающимися рядами книг и круглыми ярусами балконов, уходящими в бесконечность. С главным залом соединялись другие книжные залы, значительную часть которых могли читать лишь Немногие.

Могла ли книга, оказавшаяся у Хелены, взяться из этого же зала — будучи снятой и подброшенной самим Седриком? Или кто-то другой оставил ее там, чтобы она смогла ее отыскать?

Единственным другим существом, способным подбросить книгу, была Флора. Если только фолиант вообще не попал сюда откуда-то еще.

Флора не принадлежала к числу скрытных личностей. Она всегда говорила то, что думала, и мы доверяли друг другу, потому что просто были обязаны это делать. Да и никакой выгоды от подобных действий я для нее вообразить не мог.

Как бы то ни было, затевалось что-то неладное, и единственным человеком, способным пролить свет на происходящее и помочь мне во всем разобраться, оказалась как раз та самая сущность, та самая женщина, от которой я уже дал себе зарок держаться подальше.

Я постоянно запрещал себе делать что-либо, связанное с Хеленой. Но эти обещания — те самые, что уходили корнями в принесенную мной присягу — каждый раз вылетали в чертово окно, стоило мне лишь соприкоснуться с ней.

И все же мне нужно было узнать, откуда у нее эта книга. Ведь она бы непременно обмолвилась об этом раньше, если бы именно Седрик вручил ее ей.

Может, все это вообще не имело значения? Может, мне следовало оставить спящих собак в покое?

Башня из блоков дженги пока еще стояла, и все мы — я, Хелена, Флора и Йоханн — просто ждали спускового крючка, чтобы каждый сыграл свою роль в контролируемом сносе. Так что мне не стоило суетиться и пытаться найти ответы на загадку, которая, вполне возможно, не представляла текущей угрозы.

Если только это не было угрозой…

До этого недавнего открытия мне и в голову не приходило, что в игру могут вступить новые враги. Быть может, даже целый масштабный заговор с целью свергнуть и сместить всех нас троих.

Или, по крайней мере… меня.

Если тишина и одиночество были моими главными спутниками в этой роли, то паранойя слишком часто оказывалась незваным гостем. Но как звучала та старая поговорка?

Ты не параноик, если они действительно охотятся за тобой…

Хелена могла прояснить все это всего в одном разговоре. Снова приближаясь к ней, я лишь завязывал узел на хвосте старой проблемы. Или же обнаруживал новую метафорическую бомбу, которую предстояло обезвредить.

Возможно, я просто искал повод увидеть ее снова, заговорить с ней.

Спросить, зачем она сделала то, что сделала. Поцеловала меня вот так…

С другой стороны, эту историю с запиской никак нельзя было оставлять без внимания. Не тогда, когда за кулисы дергал Мефистофель или какая-то другая сила.

Не тогда, когда на кону стояло гораздо больше, чем просто жизнь Хелены. Ее душа угодила в ловушку — в ловушку, которая все больше выглядела так, будто ее с самого начала спроектировали как приманку для меня.

Флора и Йоханн могли оказаться под угрозой ничуть не меньше ее. И эти факторы не оставляли мне выбора.

Я просто спрошу ее, где она взяла книгу — и только, — а возможность повидаться с ней посчитаю тайным серебряным лучиком в облаках для визита, который я постараюсь сохранить профессиональным.

По крайней мере, именно так я себя и убеждал.



28 ХЕЛЕНА

Прошло три года… то есть, три дня с моего… интерлюдирования со Смертью. Сказать, что у меня началась ломка по жнецу — это ничего не сказать.

В нем было столько успокаивающего. Не говоря уже о притягательности…

Я узнала столько неожиданных вещей о нем — например, его любовь к музыке, то, что он играет музыку, где он «живет» и как ведет, скажем так, дела. Я познакомилась с его очаровательной семьей.