Свидание со смертью - Келли Криг

Насколько плохой идеей было снова прийти к ней? Теперь это уже не имело значения, верно?

— Я сказал, что хочу поговорить, — рявкнул он — мне.

— Да ну, — проворчал я. — Знаешь, что говорят о людях в аду? Хелена, садись в машину.

Я кивком указал ей на пассажирскую сторону.

— Мне плевать, кто ты такой, — заявил Ублюдок, пока Хелена обходила Судью сзади, чтобы добраться до другой двери. — Ты не имеешь права указывать ей, что делать.

— Расслабься, — бросил я ему. — Ей нравится.

Это точно взбесило его окончательно. Отвернувшись от меня со злобной гримасой на лице, он поспешил перехватить Хелену. Шаг, который гарантировал, что прямо сейчас у него начнется очень, очень тяжелый день.

А учитывая, что он работал в некоммерческой организации, страховка у него наверняка была дерьмовая.

Ну что ж.

Играешь в глупые игры…

— Дай мне еще один шанс, Листочек, — произнес он, игнорируя меня, пока я обходил решетку радиатора Судьи, направляясь к нему, чтобы познакомиться поближе. И это было нормально. Он станет далеко не первым — и далеко не последним, если уж на то пошло, — кто получит полную миску расплаты после того, как вздумал хулиганить рядом со мной.

— Клео вообще в курсе, что ты решил поискать кого-то на стороне? — спросила его Хелена.

— Клео? — эхом отозвался он, отчаянно пытаясь скрыть удивление в голосе и на лице. К тому моменту я уже взял его за шкирку его напыщенного пальтишка, и мне не составило труда отшвырнуть его подальше от Хелены, заставив попятиться назад.

Ему обязательно надо было использовать какое-нибудь прозвище. И теперь я, судя по всему, собирался его прикончить.

Проблема со страховкой решилась сама собой.

— Как ты смеешь распускать руки? — взревел он, наконец совладав с ногами и восстановив равновесие.

Я раскинул руки в стороны, жестом предлагая ему показать, на что он способен.

Он двинулся на меня.

Делая мой чертов день.

— Жнец, — позвала меня сзади Хелена, и ее голос звучал мягко и испуганно. — Не трогай его, Жнец, пожалуйста.

Черт побери.

Сладенький Питер попытался сделать выпад, от которого я легко увернулся. Его второй кулак я просто поймал.

Мне доводилось драться с буквальными демонами и, однажды, с пьяной банши. Для этой сопливой палки в грязи всё было кончено.

Или было бы кончено.

Я сжал его руку в своей, серебряные кольца впились в его плоть, и гнев на его лице треснул, сменившись болью. Но Хелена просила меня не калечить этого сукина сына, так что я не стану.

Слишком сильно.

Я отбросил его руку в сторону, вцепился в воротник его пальто и толкнул назад, позаботившись о том, чтобы попутно отвесить его душе небольшой приветственный разряд.

Он со всего маху врезался в бок какого-то «Кэмри», после чего бесчувственно сполз на асфальт. И хотя самого удара он, вероятно, не почувствовал из-за моего жесткого перезапуска его системы, меня утешало то, что последствия он ощутит прямо сейчас — и будет ощущать еще как минимум неделю.

Ничто так не помогает откалибровать суку, как комбинация «Контрол-Альт-Делить».

Пока бывший Хелены — или кто он там был — сидел на тротуаре, пытаясь вспомнить свое имя, нащупать очки и обнаружить на месте свои несуществующие бубенцы, я направился обратно к машине.

Потрясенная Хелена переводила взгляд с одного на другого, пока инстинкт броситься к профессору Заднице не заставил ее сделать шаг вперед.

— Машина, — бросил я, указывая ей на пассажирскую дверь, и она подчинилась, забравшись внутрь и пристегнув ремень безопасности.

Достав из заднего кармана джинсов книгу, которую я стянул из квартиры Хелены, и бросив томик на заднее сиденье, я устроился на водительском месте и повернул ключ зажигания. Судья ожил, издав утробное рычание.

Питер поднялся на ноги. В ответ ему прилетел средний палец. А поскольку у нас с Хеленой были темы для разговора — вещи, которые действительно имели значение, — я на хрен вдавил педаль в пол и сорвался с места.



30 ХЕЛЕНА

Меня вообще не должно было возбуждать всё только что произошедшее. Совсем.

Но черт побери, как же меня заводило.

Пока Смерть вел машину по Третьей улице, а уже знакомый мне рокот Судьи отдавался во всем моем теле, я вцепилась в края кожаного сиденья и изо всех сил пыталась игнорировать тонкие вибрации автомобиля, мягкое дрожание этого мощного двигателя, который отдавался в моих костях и дразнил все те места, которые он только что зажег, словно лампочки на игровом автомате в пинбол.

— Питер… казалось бы, нормальный парень, но я… он… — я покачала головой, перефразируя вопрос. — Ты что… убил его?

— Только на секунду, — буркнул он.

Я уставилась на него — и на саму себя, чувствуя себя уязвленной. Потому что почему это тоже было так горячо?

— Разве тебе за это ничего не будет? — спросила я.

— На данном этапе, — пробормотал он, — с паршивой овцы хоть шерсти клок, Харт.

Харт?

Это было новенькое. И куда более отстраненное, чем мне хотелось бы.

Он не сводил глаз с дороги: эта белая прядь волос зачесана назад за проколотое ухо, а темные пряди касаются воротника его куртки плохого парня. Его аромат, наполнявший салон, заставлял мои воспоминания метаться от одного момента близости к другому и обратно.

Я в своей жизни никогда не кайфовала. Никогда до этого момента. И о боже мой, эта машина.

Непрекращающаяся вибрация моего сиденья только сильнее мешала мне отвлечься от мыслей о том, как скользнуть под его одежду. И от воображения этих сильных и жилистых, унизанных кольцами рук на моем теле.

Я откашлялась, когда отрезвляющая мысль позволила мне взять себя в руки.

— Это… деловой звонок? — спросила я его. — Жнец? — добавила я после паузы. Он удивленно перевел на меня взгляд, а я пожала плечами, потому что игра стоила свеч. — Так я называла тебя в своей голове, до того как узнала твое настоящее ненастоящее имя.

— Я здесь не ради твоей души, если ты об этом спрашивала, — ответил он, отчего я немного расслабилась. — Думаю, ты бы поняла, если бы это было так.

Он был прав. Это был первый раз, когда он пришел разыскать меня в моем мире перед каким-либо катастрофическим событием. Это также был первый раз, когда он подошел ко мне в своем сжигающем мир дотла — вместе со мной — горячем, как магма, обжигающе-человеческом воплощении.

Мне следовало опустить окно. Может, у меня