Почувствуй вкус мести - Лена Фарт

ниже, где прислонилась спиной к прохладной стене. Стала размышлять о том, что было для меня действительно важным. Это моя семья, учёба в академии... Но мысль, что больше никогда я не буду думать про метку и Дамиена, жутко сжимало органы внутри. Словно что-то сопротивлялось, желая выпустить другие чувства на свободу. Познать счастье, наконец!

Но я же не могу просто подойти к Дами и коснуться его. Не могу же?.. Если я это сделаю, его отец точно не сможет женить сына на Луизе. А что, если мистер Лам де Вель заставит меня удалить метку? Нет, ему ведь не позволит этого сделать мой папа. А если сам Дами уже не желает быть моим истинным? Что, если передумал, устал от всего этого, тем более, что из-за меня пролежал в больнице так долго... А удаление третьей метки опасно для жизни...

Чёрт, чёрт, чёрт!

Я сжала кулаки и стала топать одной ногой в такт своему сердцебиению. Мысли кипели, метались в голове, не приходя к одному какому-нибудь решению. Всё перемешалось, и я впадала в состояние бессилия. Хотелось уйти в свою комнату, залезть под одеяло и забыться во сне, слушая раскаты грома и то, как по стеклу тарабанил дождь.

Главная дверь, что вела в бальный зал, открылась, и оттуда вышел папа с какими-то двумя мужчинами. Они бы меня, возможно, не заметили, но я, сама того не осознавая, крикнула:

— Пап! — а затем подбежала к нему и, обняв, уткнулась в его грудь. Зажмурилась, сдерживая приближающие слёзы.

— Что такое, милая? — он сразу встревожился, поглаживая меня тёплой ладонью по голове. — Кто тебя обидел, Мартинес, Тревор?

Я отрицательно покачала головой.

— Это... Твоя дочь? — послышалось сбоку.

Отец не ответил тому, кто задал вопрос, он приподнял мою голову за подбородок и заглянул в глаза. Казалось, что спрашивал разрешение на разоблачение моей личности, но я и так уже хотела это сделать. Показать мистеру Шарлю, что сегодня в замке стоило обратить внимание не только на Луизу. А ещё мне почему-то хотелось утереть ему нос. С одной стороны господин Лам де Вель являлся папой Дами, а с другой отцом грёбаных ублюдков Стефана и Матея.

— Пап, — прошептала я, смотря в его фиолетовые глаза. — Я хочу, чтобы ты представил меня всем.

42. Мысли

Брови отца нахмурились, он смотрел на меня несколько секунд, при этом не произнося ни слова. И тогда я не выдержала, ведь мне безумно хотелось зайти в зал и объявить о себе. Показать Дами, что вот она — я! Принцесса страны!

— Пап, можно? — спросила в нетерпении, даже губу закусила, поскольку боялась, что теперь уже поздно, и отец откажет мне, ссылаясь на следующий бал. А мне, почему-то, было необходимым сделать это прямо сейчас. Тогда, когда чувства оголены настолько, что нет сил терпеть. Желание пойти к Дами и коснуться его стало таким сильным, из-за чего я заскулила: — Пожалуйста...

Чёрт! Это было совсем ужасно. Вот так вести себя при незнакомых мужчинах, что, вероятно, являлись партнёрами папы. Но... Твою мать, меня наизнанку выкручивало. Казалось, я упускала что-то очень важное, и, если не сделаю того, к чему тянется болезненное сердце, то всё пропадёт! Весь грёбаный смысл жизни!

Когда я уже сидела в своей комнате, где мне делали причёску и макияж, то немного успокоилась. И всё благодаря чаю, что мне принесла Лиса́. Папа был рад, что я согласилась и даже сама проявила желание, но войти в бальный зал не дал. Я ведь после его кивка поспешила туда и даже дверь успела открыть, только он остановил меня. Конечно, на мне ведь был велюровый костюм и пучок на голове, и это никак не подходило нашему балу, а я и не подумала об этом в тот момент.

— Ваше высочество, платье готово, — поклонилась одна из служанок, аккуратно кладя объёмную вещь на мою кровать. Персикового цвета с множеством маленьких блёсток.

Оказалось, что отец позаботился заранее, подготовив для меня наряд на подобный исход, ведь сама я до этого категорически не хотела представляться обществу. Но сейчас... Я боялась. Уже теперь, когда мои волосы лёгкими волнами спадали на спину, а лицо стало удивительно прекрасным с нежным макияжем, я вдруг занервничала. Внутренняя дрожь от предвкушения сменилась той, что страхом проходила по позвоночнику. Боязнь того, что люди не примут незаконнорожденную принцессу, доводила до паники. До того, что служанке пришлось помогать надевать на меня платье. Я никогда не принимала такой помощи, но теперь у меня тряслись руки до кончиков пальцев, из-за чего не получалось самостоятельно это сделать.

— Осторожнее, ваше высочество, — услышала за спиной, когда не с первого раза попала ногой в платье, которое пришлось надевать снизу. А всё из-за прически, чтобы ненароком не испортить такую красоту.

Я была готова в самые короткие сроки. Стояла у зеркала и смотрела на себя, ощущая на щеках жар, от которого становилось так душно, что даже открытое окно не спасало. Ливень не прекращался, на улице, вообще, уже темно было, и сейчас ещё от ветра по комнате летали занавески. Но это никак не помогало.

Я не передумала сделать то, что просила у отца. Ни в коем случае. Я ведь до сих пор желала переключить внимание мистера Шарля на себя, а не на Луизу. Чтобы семья Лам де Вель с ума сошла от новости, что их бывшая служанка теперь являлась той, кто способствовал наказанию их грёбаных сыновей! Чтобы Дами подавился слюной при виде меня, смотрел и чувствовал то ужасное в груди, что и у меня творилось. И, чтобы встал на колени передо мной!

Чёрт... Нора, что за мысли?..

Я сделала глубокий вдох и прикрыла глаза. Нет, подобать ублюдкам из прошлого являлось самой грёбаной идеей, что порождались в моей голове. Я ни за что не стану пользоваться своим положением во благо власти над теми, кто ниже меня по статусу. Ни за что!

Я отпустила служанку и некоторое время продолжала стоять у зеркала, находясь в собственных мыслях, что путались, искали причину того, что, вообще, двигало мной в этот момент. Я решила дать согласие на предложение отца не ради всеобщей любви и одобрения. Не ради того, чтобы меня уважали или же боялись. А потому, что хотела что-то показать Дами. Но что?..

Я смотрела на своё отражение, где красивая девушка нахмурилась и закусила задумчиво нижнюю губу. За спиной в окне вспыхнула яркая молния, и от неожиданного испуга я вздрогнула, прокусывая нежную