Босс и его малышка - Амелия Лавель

На том конце трубки пресмыкается змеюка. Они еще около минуты говорят друг другу слащавые вещи, от которых тошнит. Пока прохожий не начинает требовать свой телефон.

— Целую тебя, кисунька.

Отключается, выдыхает.

— Ну вот. А я уж думал, не прокатило. Скоро Майюша к нам присоединиться. Повезет, если твой босс сделает все быстро, и я успею тебя отпустить. Потому что если нет, страшно подумать, что с тобой сделает моя королева.

Он начинает петь, чуть ли не подпрыгивая выбегает в коридор. Пропадает на час, может больше. Телефон на столе снова начинает вибрировать.

Черт, пытаюсь крикнуть его имя, но голова разрывается. Звонок прекращается. Спустя какое — то время, снова вибрация.

— Забыл, забыл, забыл. — Кричит. Возвращается, отвечает. — Але. Да, да, да, простите. Что? А? да? Отлично! Как я рад, как я рад. Сделаю. Пять минут, сделаю, пришлю.

Кладет трубку, визжит.

— Йес, йес, йес. Спас он твою маленькую, тощую задницу. Доки у меня на руках, осталось помочь юристам кое с чем, это я щас без проблем сделаю. Так, так, так, где мой планшет.

Не могу прийти в себя, не может быть. Он ради меня… Да нет, этот Стас тупой как бревно, Аланский наверняка его вокруг пальца обвел.

— Так, отправить. Готово. Ну, вот и все, делов то! — Демонстративно тыкает в экран в последний раз.

Мы оба слышим какой — то скрип, настораживаемся.

— Стасик. — Кричит слишком знакомый мне голос. — Стасик!

— Майюша! — Растягивает довольную ухмылку, убегает.

Как только захлопывается дверь, по всему помещению слышится звук разбивающегося стекла. Начинается стрельба. Кажется, от неожиданности и страха я перестаю дышать, инстинктивно скатываюсь на пол и прячусь под кровать. Закрываю уши. Голова становится ватной, следом руки и ноги, глаза перестают слушаться и медленно закрываются.

Глава 49

Открываю глаза медленно. Снова не понимаю, где я. В ушах гул. Передо мной только белый, очевидно, больничный потолок. Закрываю глаза обратно. Сглотнуть не получается. Во рту очень сухо.

— Пить. — Произношу почти про себя, неуверенная в том, что меня может кто — то слышать.

Моментальное движение где — то сбоку, ко мне побегает он со стаканом в руках. Смотрю ему в глаза, уголки губ дергаются вверх.

Тихо опускается, придерживает сзади, помогает привстать, чтобы попить.

Делаю глоток. Затем второй. Потом жадно выпиваю весь стакан.

— Спасибо. — Наблюдает за мной пристально, глаз не сводит.

— Ты как? — Произносит аккуратно. — Позвать врача?

— Все хорошо, спасибо. Давно ты тут? На улице полдень судя по яркому солнцу. — Поворачиваюсь к окну. — Надо на работу. — Переживаю. Зачем он тут остался посреди дня?

— Работа подождет. — Отвечает, садится рядом на кровати. Своей большой рукой приглаживает мои волосы.

— Давно мы тут?

— Со вчерашнего вечера. Тебе вкололи препараты, чтобы ты спокойно выспалась. Сейчас привезут еду. Не стал заранее, чтобы все свежее, неостывшее.

— Не нужно было. Я не голодна. — Отвечаю и снова улыбаюсь. В его большой руке я как в колыбели. В полной безопасности. И, если честно, так не хочется, чтобы он уходил.

Закрываю глаза, прижимаюсь щекой к его ладони, вдыхаю приятный еловый аромат. Так хорошо, что даже вспоминать не хочется, что вчера было. Судя по тому, как пульсирует в моей голове, я не хило ударилась, может быть, даже не раз.

— Как твоя голова? — Спрашивает заботливо, замечая, как я касаюсь шеи.

— Побаливает, но уже несильно. Вчера было хуже. — Слышу, как скрипят его зубы. — Как все вчера обошлось? Я ничего не помню.

Отвечает не сразу, ему тяжело даются слова. Как будто даже глаза становятся злее, яростнее, краснее. Зубы по-прежнему скрипят. Ломает костяшки на руках. Замечаю запекшуюся кровь.

— Мы нашли тебя по следам Майи. — С трудом произносит ее имя. — Оба тупые как бревна. Устроила клоунаду, бегала по дворам, пряталась. То ли время тянула, то ли просто хотела запутать. Детский сад. В итоге все равно нас вывела на дом, в котором тебя держали.

— Это вы нагрянули штурмом, когда она зашла?

Молчит, смотрит на меня, но ощущение, что насквозь.

— Нет, не мы. — Кривит лицо. Медленно убирает руку с моего лица, прижимает мою ладонь к своей. — Мы зашли чуть позже.

— А кто тогда? Полиция? — Недоумеваю.

— Те, кто стоял за ним.

— А зачем им штурмом набрасываться на дом, в котором их же союзник? Не понимаю. Они же были в одной связке. Зачем им это?

— В один момент он им стал не нужен. Они получили все, что хотели.

Вздрагиваю.

— Этот мужчина, Стас, он жив? — Спрашиваю еле слышно.

Делает глубокий вдох и тут же выдыхает.

— Нет.

— Господи. — Закрываю лицо руками, как страшно. — Они убили его?

— Да. Должен был я. Но не успел. — Его слова заставляют задрожать еще сильнее. Он будто огорчен, потому что не его руками досталась смерть тому мужику.

— Что ты такое говоришь, Дима? Не пугай меня. — Прошу, а слезы уже сами катятся по щекам.

— Ангелина, ну ты чего? Тихо, тихо, тихо. — Шепчет. Целует в лоб, в щеки. — Не плачь. Оно того не стоит. И… Прости меня. Прости. Я не должен был. Не должен был отпускать тебя одну.

Его срывает с катушек. Он будто до этого держался, как мог. Целует все мое лицо. Гладит его руками, вглядывается. Прерывисто дышит.

— Я так боялся тебя потерять. — Признается, глядя в мои глаза. И впивается в меня поцелуем. Его признание вызывает во мне шквал эмоций. Хочется плакать. Навзрыд. То ли от страха, то ли от счастья. То ли всего и сразу. Отвечаю на его поцелуй. Не можем оторваться друг от друга.

Его руки скользят по шее, затем по груди.

— Стой, стой. — Шепчу. — Увидят же.

— Это частная больница, пока не позову, никто не зайдет.