Исповедь после распятия - Кристина Миляева

Я прикрыла глаза, падая в негу наслаждения и спокойствия. Но не успела отойти от паузы и трепетной ласки, как новый удар обрушился на ягодицу, пересекая по кривой все остальные полосы и оставляя свежий след. Я громко вскрикнула и вновь прогнулась, наваливаясь всем весом на грудь и выпячивая задницу. После небольшой передышки чувствительность на истерзанной до крови коже обострилась до предела, до магических разрядов по оголённым нервам. Меня нещадно жгло прямо по следам свежих пыток. Опять удар… И ещё один, и ещё… Они градом сыпались на кожу, а я едва успевала считать, попадая в такт бесконечным движениям ремня по зудящей плоти.

Не давая передышки, Элиар отошёл на несколько шагов и снова хлестанул всей длиной, пересекая зад по диагонали до самых бёдер и жаля самым кончиком ремня, который буквально свистел в умелых руках. Я вжалась лицом в пыльную обивку низкой табуретки, отчаянно вопя на каждый удар. В горле не хватало воздуха, лёгкие горели сильнее, чем многострадальная попка, вздёрнутая вверх, а из глаз лились слёзы. Больно… очень! Каждый новый след ложился на кожу раскалённым клеймом и резал её на ошмётки. Агония продолжала, томительно медленно сводила с ума и не позволяла отвлекаться на посторонние звуки. Весь замок будто отошёл на второй план и потерялся в этом вихре наслаждения.

Но несмотря на все истязания, вспышки удовольствии приносили несравнимое блаженство: от подчинения, от непредсказуемости и сладкого ноющего ощущения беззащитности в его сильных руках. Когда сознание начинало уплывать или когда суровая рука останавливалась, вселенная буквально обрушивалась на меня оглушительным гулом. Страдания, агония, возбуждение, наслаждение… Всё смешивались воедино, прокатываясь волной по телу, заставляя болезненно простонать, всхлипывать и провоцировать ещё больше. Чтобы до крика… Чтобы до ссадин… Вот как сейчас, когда Элиар снова замер, отхлестав меня, казалось, с двойной силой.

— Сколько? — раздался его голос над самым ухом, заставляя моё нагое тело покрыться мурашками и холодными испаринами.

Чёрт! Я забыла о самом главном, что было сказано в самом начале этой сладкой экзекуции. Я сбилась со счёта в тот момент, как град шлепков пробежался мурашками по позвоночнику. Так, сильно сосредоточилась на своих ощущениях от искусной пытки, что напрочь позабыла об остальных условиях этой экзекуции. Я тихо захныкала в скрещённые руки, в которые продолжала упираться головой. Хотелось завыть от понимания своего идиотского просчёта и от ощущений, как чужие ногти прошлись по свежим следам от порки. Герцог совсем не прилагал усилий, почти что порхая над кожей, что источала жар, но вся истерзанная задница была подобна оголённому нерву, и даже такая простая ласка вызывала агонию.

— Сколько? — повторил он вопрос, нагибаясь ещё ближе к моему уху.

— Семнадцать? — решила рискнуть я и ляпнула первую пришедшую в голову цифру.

— Врать нехорошо, ваше высочество, — рассмеялся мужчина низким и чуть хриплым голосом. — Девятнадцать. Остался всего лишь раз…

— Прости, я забыла! — взмолилась, рвано дыша и хватаясь ногтями за бархат. — Это было так хорошо, что уже стало плохо.

— Как жаль, оставался всего один удар, а теперь придётся начать твой урок с самого начала, — герцог легонько похлопал меня ладонью по ягодице, но это прокатилось по позвоночнику целой гаммой ощущений.

— Господин, пожалуйста, не надо, — застонала я и прикусила губу, чтобы сдержать стон разочарования и раздражения.

— Сигнал? — тихо проговорил мой мучитель, намекая на то, что у меня есть право выбора.

— Флок, — уже твёрже прозвучал ответ, сорвавшийся с моих уст.

Послышался глубокий вдох, и вояка отошёл на несколько шагов, рассматривая дело рука своих. Сделав пару вдохов-выдохов, Элиар использовал нашу небольшую паузу, чтобы успокоиться, отставить в сторону ненужные чувства и окунуться обратно в головокружительный процесс порки. Мы бы соврали всему миру, сказав, что это не доставляло наслаждения обеим заинтересованным сторонам. Я крепче вцепилась пальцами в края пуфика, напрягаясь и изгибаясь в ожидании новой порции боли, которая не заставила себя ждать. Ударяя точно по тем же местам, с которых мы начали это сумасшествие, мужчина двигался по, расчерченной алыми полосами, коже с удивительной скрупулёзностью.

— Раз! — выкрикнула я в полустоне. — Два! Три!

Пять… Десять… Пятнадцать… Девятнадцать… В этот раз я старательно считала, пытаясь не сбиваться на стоны. Он разогнался до остервенелого, жалящего ритма, с каждым новым ударом, добивая остатки моего самоконтроля. Последний удар лёг на задницу, и тяжёлая рука остановилась. Мышцы дали слабину во время паузы, судорога сковала тело, и блаженная истома разлилась по сознанию. Лава желания от горящей задницы спустилась в желудок. Пекло сильно, пробивало крупной дрожью до мурашек на голове. На самом деле в этой игре были совершенно другие правила, но за этот месяц мы слишком хорошо изучили друг друга и границы переступали редко.

— Ты говорила, что не хочешь быть королевой, но я хороший учитель, — он огладил рукой пострадавший зад, срывая тихий скулёж с моих губ, но сдержался от более провокационных действий. — Потому тебе придётся смириться с этим и стать прекрасной королевой. Ибо ты абсолютно никчёмная ученица. Тупая, наглая, самоуверенная! Единственная твоя польза — это быть использованной в грандиозном спектакле. Как ширма или моя марионетка. Корона… Ты сама сказала, что она единственное, что у тебя есть. Но нет, твоё существование может оказаться полезным для любого, кто хочет власти. Жаль, что ты так и не научилась молчать и покорно принимать мои приказы. Даже самая последняя шлюха из дешёвого борделя уже бы осознала всё и стала бы вести себя достойно. Только не ты, моя королева!

— Ты недостаточно аристократ, чтобы я перед тобой пресмыкалась, слишком многовато чести, для такого простолюдина, — задыхаясь, не отступала и продолжала его бесить и нарываться на продолжение этого безумного вечера. — Зато достаточно, чтобы называть тебя ничтожным уродом, который может лишь мечом махать, да проливать чужую кровь. Цепная собака короны, ею был, ею и подохнешь!

— Я запомню каждое слово, что ты посмела выплюнуть из своего грязного рта, — герцог рычал так низко, что я буквально ощущала его нетерпение, то, как он заводился от каждого сказанного мною слова.

— И что же ты сделаешь, заткнёшь мне рот своим членом? — я нагло улыбалась сквозь слёзы, поворачивая голову в его сторону и демонстрируя идеальный ряд белых зубов. — Боюсь, на приёмах или во время встреч делегаций, такой метод не сработает. Или нагнёшь меня над троном и будешь пороть до тех пор, пока я не потеряю сознание? Они явно оценят мой зад, но до нормального диалога не снизойдут.

— Нет, репутацию дворца из-за тебя пачкать, слишком многовато чести, — вернул мне