Три испытания - Кристи Каннинг

— единственное, что нас поддерживает. Мы — взрывоопасны, а связь — это клей, который удерживает нас вместе, как по отдельности, так и как единое целое. Все, что угрожает нашей связи, представляет для нас наибольшую опасность.

— А как насчет того, чтобы побыть всем вместе в одной комнате с разными женщинами? — размышляю я.

— Это тоже пробовали. Это не… Я не жду, что ты поймешь, но мы сближались, когда делились друг с другом, и дележка лишь укрепила эту связь. Мы не чувствуем себя целостными, когда не делимся друг с другом.

Бьюсь об заклад, что адские кровоточащие камни уже включили свои менструации.

— Кажется, я знаю, почему вы все такие угрюмые, — говорю я, будто меня только что осенило. — У вас у всех месячные в одно и то же время.

— Я даже не уверен, как реагировать на то, когда ты резко меняешь направление и несешь подобную чушь, а в половине случаев принимаешь молчание за признак плохого настроения, — рассеянно бормочет он.

— Приступы убийственной ярости. Неконтролируемая похоть. Посреди ночи хочется пиццы... Ага. Вы все абсолютно синхронны, как эти камни во время менструации, — продолжаю я.

Я слышу обычный стон.

— Я имею в виду, это прямо в слове. Менструация. Было бы разумнее дать определение капризным мужчинам.

— Не стесняйся говорить о чем-нибудь другом, — ворчит он. — Если только ты не хочешь и дальше слушать тишину.

— Ты просто кряхтишь и охаешь, а на самом деле не молчишь, — сообщаю я ему.

Он бросает на меня нетерпеливый взгляд.

О, да. Мне нужно вернуться к первоначальной теме.

— Между прочим, я совершенно не хотела, чтобы любой из вас прикасался к кому-то еще, и это заставляло меня чувствовать себя эгоисткой. Если бы не злая вагина, из-за которой у вас у всех встал член, каким был бы ответ на мое предложение? — мягко спрашиваю я, бросая взгляд на еще один кровоточащий камень.

Кай странным образом заходит в пещеру, и я следую за ним, настороженно оглядываясь по сторонам. Он поворачивается, как только мы оказываемся глубоко внутри.

— Стань цельной, — требует он.

Я так и делаю, но на этот раз света нет. Думаю, адреналин, должно быть, сыграл свою роль на скале.

— Что происхо…

Мои слова обрываются, когда он внезапно оказывается на мне, крепко целует, задирая тонкую юбочку, которая даже не полностью прикрывает мою задницу, и прижимает меня к стене пещеры.

Он протягивает руку между нами и срывает край кружева, и у меня перехватывает дыхание, заставляя прервать поцелуй, когда его пальцы находят клитор. Мои глаза чуть не скашиваются, и я хватаюсь за его плечо, поражаясь тому, насколько приятнее чувствовать, когда кто-то другой прикасается ко мне, чем когда я прикасаюсь к себе.

Игнорируя ужасно неподходящий момент, мои губы жадно находят его, и я стону ему в рот, когда он начинает двигать пальцем внутри меня, его большой палец все еще описывает невероятные круги с нужной скоростью и идеальным нажимом.

Я даже не могу думать.

Он прокладывает дорожку поцелуев по моему горлу, и мои ногти впиваются в его смокинг, пока Кай сводит меня с ума без особых усилий. Оргазм настигает меня намного быстрее, чем при моих собственных манипуляциях. Все мое тело вздрагивает и наполняется ощущениями, и я целую его еще крепче, нуждаясь в большем, когда сжимаю его пальцы, уже не ощущая той пустоты, что раньше.

Ему удается прервать поцелуй, он отстраняется, тяжело дыша, и смотрит мне в глаза. Поднимает палец и посасывает его, словно пробует на вкус самую интимную часть моего тела, ту единственную частичку своего тела, которая к нему прикасалась.

Мои глаза закрываются, и это неконтролируемое желание усиливается, словно я погружаюсь в туман.

Он закрывает глаза, словно наслаждаясь вкусом, а мои руки бездумно тянутся к его ремню, расстегивая его, словно теперь мужчина принадлежит мне. Его руки обхватывают мои запястья, останавливая меня, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть насмешливую ухмылку.

— Если бы мы могли заполучить тебя, я бы не был таким эгоистом. Я бы убедился, что ты готова, прежде чем принять меня, и заставлял бы тебя желать меня как можно чаще. Тот факт, что я не твой любимчик, убивает меня. Но из-за этой болезненной потребности стать им, я знаю, ты бы нас погубила.

Он отталкивает меня и уходит, а я пытаюсь собраться с мыслями. Я возвращаюсь в свою призрачную форму, все еще ощущая отголоски своего первого оргазма, который не был вызван мной самой.

Кто бы мог подумать, что существуют такие разные степени удовольствия? Только попробовав, я становлюсь зависимой.

— По правде говоря, сейчас ты мне больше всего нравишься, — честно признаюсь я ему, когда мы выходим из пещеры

Он то ли стонет, то ли смеется, и этот вымученный звук наполняет меня странным чувством выполненного долга.

Кай смотрит на скалу, которая возвышается над пешеходной тропой.

— Я самый быстрый альпинист из нас четверых, — говорит он, исключая меня из этой группы.

Очевидно, он знает, что я быстрее.

— Так будет быстрее подниматься, — продолжает он, и это звучит так, словно он скорее убеждает себя в этом, чем объясняет мне свою логику.

Он начинает карабкаться, и я задаю резонный вопрос.

— А что, если один из этих птицезмееев выскочит и собьет тебя с ног? Возможно, я слишком высоко подняла планку, сделав потрясающий первый бросок, но не уверена, что мы хотим посмотреть, смогу ли добиться успеха со второго раза.

Он ругается и смеется одновременно, напрягая мышцы и поднимаясь все быстрее и быстрее.

— Карабкайся за мной на полметра ниже. Кажется, твое присутствие привлекает их больше всего, — говорит он.

— Ты забыл, как я боялась цепляться за склон горы? Я как раз собиралась вбежать, когда ты подошел ближе.

Земля содрогается, и я немедленно начинаю карабкаться. Грохот меняется, и, словно по команде, птицезмей пролетает сквозь меня, вместо того чтобы сбить Кая с ног.

Кай прерывисто вздыхает, когда этот чешуйчатый хвост — хвосты — это самое худшее — заканчивает скользить по мне.

— Поскольку ты мой любимчик и подарил мне мой первый оргазм, доставленный не мной, я справлюсь, — ворчу, закрывая глаза и начиная медленно подниматься, на самом деле мне не нужно беспокоиться о падении, пока я не смотрю вниз.

Его мужественный, неохотный смешок сопровождает его обычный стон.

— Мне нужно, чтобы ты прекратила говорить об этом, потому что я тверд как скала, и ты понятия не имеешь, с каким искушением я борюсь.

— Моя порочная вагина впечатлена своей силой искушения, — невозмутимо заявляю я.

Еще два