Три испытания - Кристи Каннинг

Трое других мужчин встают со своих мест на земле, и Иезекииль мрачно указывает на следующий этап испытания.

Нас ждет тундра, охваченная адским пламенем, простирающаяся так широко и далеко, как только может видеть глаз.

И через нее нет пути.

Глава 3

— Мы можем спуститься вниз и пойти по лесу, но это вымотает нас, и где гарантия, что мы не обнаружим то же самое на другом конце леса? — разочарованно спрашивает Иезекииль.

Я смотрю с обрыва, но вижу только черный лес позади нас и ничего за ним. Предполагаю, что это дьявольская уловка.

— Другими словами, мы ждем подарка от одного из детей, — раздраженно выдыхает Джуд.

Я подхожу к краю огненного озера, низко наклоняясь. Моя рука просто проходит сквозь пламя, и я пытаюсь думать о силе, которой так сильно завидовала Лилит.

Все обрушилось на меня с такой ошеломляющей силой, что озеро лавы на время высохло.

— На этот раз я не собираюсь добровольно лезть в это, — с горечью в голосе говорит Кай. — Я был той самой последней жертвой.

Джуд чертыхается, приближаясь к краю, будто собирается сделать ту же глупость, что и Кай на последнем испытании.

— Стой! — кричу я, и он останавливается, но с трудом.

— Что, если я смогу повторить то, что сделала тогда Лилит? Я запомнила силу. Я записала это чувство.

— Записала чувство? — спрашивает Гейдж.

Я киваю.

— Это именно так, как я научилась делать все, что умею. Я записываю процессы в своем сознании, например, проблему с одеждой, которая возникла в самом начале. Позже я уяснила способы ее смены. Сегодня я даже применила кислоту по команде, потому что с момента моего последнего повышения уровня я становлюсь все лучше и лучше.

— У Лилит гораздо больше силы, чем у тебя, — решает отметить Кай.

Волна зависти снова захлестывает меня. Я предполагаю, что она что-то сделала со мной, когда эта сила хлынула через меня, потому что с тех пор я ее по-настоящему ненавижу.

— Только за это ты теперь больше не мой любимчик. Этот титул переходит Иезекиилю.

Брови Иезекииля поднимаются.

— Как так получилось, что Кай стал твоим любимчиком, когда он был твоим самым нелюбимым? — спрашивает Гейдж.

Поскольку я уже заменила разорванные трусики на точную копию тех, что были на мне во время варварского нападения Кая, нет никаких признаков того, что мы шли в обход.

— Самое важное, о чем тебе следует задуматься, — это то, что ты единственный, кто не был моим любимцем, — легкомысленно говорю я ему, изучая огненное озеро чуть пристальнее.

Мои глаза закрываются, когда я вспоминаю тот день, проясняя его. Я выделяю каждую сложную часть силы, стараясь изо всех сил, чтобы понять, смогу ли я ее воспроизвести.

— Ты ничего не хочешь объяснить? — растягивая слова, Джуд отвлекает меня лишь ненадолго, когда я открываю глаза и вижу, что он выжидающе смотрит на Кая.

— Кай проявил благодарность. Остальным из вас действительно стоило бы этому поучиться, — рассеянно сообщаю я им.

Иезекииль смеется и отходит. Гейдж закатывает глаза. Джуд — единственный, кто сейчас ведет себя так, словно расстроен.

Земля вокруг нас начинает трястись, и парни замолкают, потому что трясет все сильнее и сильнее.

— Пожалуйста, черт возьми, скажи мне, что это делаешь ты, — тихо произносит Гейдж.

Что-то льется из меня, но я чертовски уверена, что не это сотрясает землю.

— Не я, — стону в ответ.

Как только они начинают прятаться, из озера выпрыгивает огромный жук и взлетает над огненной поверхностью по меньшей мере на двадцать метров. Он плюется, изо рта у него идет пена, и он скрежещет своими кривыми, острыми зубами совсем рядом с Гейджем.

Жук, которому нравится адское пламя, вместо обычного? Нет, спасибо.

Гейдж отскакивает назад, и в следующее мгновение его рука выбрасывается вперед. Жук замирает, и Гейдж делает выпад, ударяя по ноге жука, которую он сжимает обеими руками.

Воздух разрывает крик, когда массивное тело жука начинает съеживаться, и чудище постепенно перестает сопротивляться.

— Остановись! — кричу я, и Гейдж замирает, смотря на меня как на сумасшедшую.

— Мы можем переплыть лаву на нем. Он подавлен тем, что ты только что сделал, из-за чего увядает, как гнилой фрукт, но все еще держится на плаву.

Парни переглядываются, а затем быстро начинают карабкаться на жука. Кай — единственный, кто остался на суше, и он сильно пинает ногой, сбивая жука с того небольшого участка суши, на который был выброшен.

Затем он разбегается и прыгает. Джуд ловит его за руку и тянет вверх до конца пути. Я забираюсь наверх вместе с ними, и мы медленно плывем вниз по огню. Сердцевина жука ускользает от лижущего пламени, и они остаются на нем в безопасности.

Течения как раз хватает, чтобы медленно тащить нас в нужном направлении.

— Как можно пересечь непроходимое озеро, не получив соответствующего подарка от детей дьявола? — спрашивает Иезекииль, ложась.

— Ты ранил монстра из преисподней ровно настолько, чтобы пустить его по преднамеренному течению, — отвечает Джуд, глядя на Гейджа, который сжимает и разжимает кулаки, все еще находясь на взводе от того, что он только что сделал.

— Загадки, — категорично заявляет Кай.

— Коварные загадки? — со вздохом спрашиваю я. — Я ожидала, что вот-вот послышится жутковатый голос, отдающийся эхом, и задаст нам вопросы, с которыми мы должны будем разобраться, прежде чем перейдем к следующему этапу.

Иезекииль фыркает, сбрасывая свой смокинг с жука. Тот мгновенно превращается в пепел, когда попадает в огонь, за ним следует галстук.

— Зачем они все так усложняют? Как мы узнаем, находится перед нами загадка или просто препятствие? — задаю вопрос я. — Ламар сказал, что загадки будут самыми важными.

— Так и будет. Очевидно, что это будет вопрос жизни или смерти, — говорит Джуд, указывая на жука под нами и глядя на меня как на идиотку.

— В таком случае, я действительно надеюсь, что вы все достаточно взрослые, чтобы быть мудрыми, а не просто параноиками, чтобы в следующий раз мы могли разгадать загадки, пока не стало слишком поздно, — говорю я ему с ухмылкой «да пошел ты» на моем лице.

Иезекииль смеется, ложась рядом со мной, расстегивая рубашку. К счастью, я не испытываю непреодолимого желания лечь целиком.

У меня это получается все лучше.

Гейдж избавляется от тех же ненужных вещей, но при этом снимает и свою рубашку, оставляя под ней белую майку, подчеркивающую его очень сильное