Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

Сейчас он тоже наверняка…

Он сделал всего один шаг, — тот последний шаг, что разделял нас, — и почти обнял, сжал пальцами мой подбородок, вынуждая приподнять голову.

— Так что же, леди Стефания, я вам отвратителен?

Другая его рука опустилась мне на талию, и я замерла, боясь лишний раз вдохнуть.

Хватка дракона и правда оказалась крепкой. Из нее невозможно было вырваться, в ней было страшно даже думать, потому что казалось, что он непременно подслушает эти мысли.

И все же он задал вопрос, а значит, я должна была ответить.

— Вам есть до этого дело?

Рейвен едва слышно хмыкнул мне на ухо:

— Ну разумеется. Пьяные и равнодушные женщины — это ужасно скучно.

Я с детства отличалась слишком высоким для девицы ростом, и теперь оказалась из-за этого в откровенно безвыходном положении — Рейвен был лишь немного выше меня, и, замерев в его жестоких объятиях, вынужденная запрокинуть голову, я почти прижималась виском к его виску. Видела, как зеленые глаза сделались изумрудными.

— Чего вы ждете от женщины, которую берете силой?

Не следовало говорить это, не нужно было его злить, но слова сорвались с губ раньше, чем я успела понять это.

Граф тихо засмеялся мне на ухо:

— Держать язык за зубами вы, как я вижу, совсем не умеете.

Было ли это упреком или прямой угрозой, понять я уже не смогла.

Его рука на моей талии сжалась крепче, а потом двинулась выше, скользнула по животу.

— В любом случае, смею вам напомнить: никто не пытается овладеть вами силой. Я сделал предложение, на которое вы могли не соглашаться. Но коль скоро уж вы сказали да, извольте не строить из себя оскорбленную невинность.

Последнее слово, — употребленное очевидно с умыслом, — пришлось как удар, и я все-таки вздрогнула.

Как оказалось, именно этого он и добивался.

Судорожный вздох вырвался у меня сам собой, когда Рейвен разжал пальцы на моем подбородке, но радоваться было рано, — одним уверенным и сильным движением он развернул меня к себе, заставляя терять равновесие.

Мне оставалось только схватиться за стол за своей спиной, чтобы не упасть, а дракон, меж тем, придвинулся ко мне еще ближе.

Его немыслимый взгляд опустился с моих губ к шее, а потом — к груди. Задержался там дольше, чем мне хотелось бы.

Готовясь ко встрече с ним, я выбрала глухое темное платье с множеством крючков, и теперь они казались мне почти броней, которая могла бы уберечь…

Рейвен, очевидно, это отметил. Быть может, даже пересчитал количество петель, отделяющих его от более откровенного зрелища. А потом приказал коротко и тихо:

— Расстегивай.

Глава 3

Мерзавец и негодяй

Мое сердце все-таки пропустило удар, а уши заложило от страха.

Никакие уговоры или увещевания себя не помогали, потому что…

Потому что до этого момента я наивно надеялась, что все случится не сразу. Что он все же проявит немного понимания, и мы отложим выполнение моей части договора хотя бы до завтра, потому что…

— Сейчас?

Собственный полушепот показался мне таким жалким, что горло сдавило.

Рейвен улыбнулся мне в ответ почти так же, как улыбался днем — красиво и невыносимо.

— Разумеется, нет. Усталые и заплаканные женщины привлекают меня еще меньше, чем равнодушные. Однако я сделал то, о чем вы просили. И хотел бы получить небольшой… аванс.

Сделав еще один судорожный вздох, я заставила себя поднять дрожащие руки и потянулась к крючкам.

Не было смысла откладывать неизбежное, не имело значения то, как страшно мне сейчас было.

Днем, когда он обещал барону Хейдену помилование, я не могла думать ни о чем другом.

После, от удивления и унижения, которое пришлось пережить в тюрьме, мне сделалось почти безразлично.

Теперь же я была в его власти, и вместо того, чтобы сдержать свое слово с тем достоинством, которое только было возможно в моей ситуации, дрожала так откровенно.

Недовольный моей дерзостью дракон-губернатор мог и правда сделать что угодно. Одним легким движением руки пополнить мною список женщин, лишенных возможности носить откровенные наряды даже на сцене, потому что чересчур откровенные шрамы…

Пальцы слушались плохо, и на то, чтобы расстегнуть лиф у меня ушло вдвое больше времени, чем обычно.

Рейвен не торопил. Стоя все так же нестерпимо близко, он внимательно отслеживал каждое мое движение, но не шелохнулся, пока я не закончила и не вцепилась в стол снова.

Казалось, без опоры я просто упаду, и тогда…

Так ничего и не сказав, оставшись абсолютно серьезным, он развел мой воротник шире, и я все-таки прикусила губу, чтобы не закричать. Все это выглядело ужасно, — непристойно, отвратительно. Из-за сбившегося дыхания моя грудь под нижней рубашкой вздымалась слишком часто, а взгляд графа был настолько откровенным.

Когда он, словно пребывая в глубокой задумчивости, поднял руку, мне стоило огромного труда не шарахнуться назад. Да и то только потому, что бедром я упиралась в его стол, и бежать было некуда.

Костяшки его пальцев медленно скользнули по моей груди, над самой кромкой ткани, от одного плеча к другому.

Как будто намеренно издеваясь, он позволил мне сделать вдох, переживая это первое прикосновение, а потом повторил тот же путь, но уже кончиками пальцев.

Я не могла понять, что из этого ощущалось острее, но волна мурашек по спине заставила вздрогнуть, едва ли не заметаться от нестерпимого желания прикрыться.

— Удивительно. Ты и правда меня боишься.

Он не взглянул мне в лицо, но его пальцы опустились ниже.

Через тонкую ткань сорочки они показались мне немыслимо горячими, но стоило им остановиться на соске, и я будто окаменела.

Чудовищное напряжение, заставившее его отвердеть, было истолковано неверно, но я не могла… Не должна была говорить об этом. Не имела права просить его о снисхождении.

— Конечно, боюсь.

Для того, чтобы снова почувствовать пол под ногами, мне нужно было сказать или сделать хоть что-то, и ответ, которого от меня не ждали, послужил для этого прекрасной возможностью.

Рейвен вскинул взгляд так неожиданно, что я не успела ни опустить ресницы, ни отвернуться.

Забыв как дышать, я смотрела ему в глаза, и чувствовала, как утопаю в этой нечеловеческой зелени, а он воспользовался этим…

Конечно же, он этим воспользовался, чтобы надавить пальцами сильнее, заставить меня выдохнуть изумленно, коротко, рвано.

— В таком случае, скажи мне вот что. Кто до меня трогал тебя так?

— Что? — перед глазами плыло, и смысл его слов с трудом доходил до моего разума. — Как вы смеете?..

— Вы сейчас серьёзно?

Мы