Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер

Я начала писать, выводя иероглифы на бумаге ровными, острыми рядами. Я писала смертный приговор, подписанный моей рукой.

«Если хотите узнать, кто на самом деле украл налоги Цзяннани и почему Министр Лю скончался от «сердечного приступа», найдите меня у пруда с карпами до начала третьего гонга. Не приходите, если боитесь испачкать руки».

Нарисовала в углу цветок магнолии, свернула записку в тонкую трубочку и запечатала воском. Теперь как передать это Цзи Сичэню? Я не могу подойти к нему открыто, к тому же Гуань Юньси следит за мной.

Я позвала А-Ли, чтобы подготовиться к выходу.

— Собери мои старые платья, что мы хотели отдать в починку, — приказала я.

— Зачем, Госпожа?

— Я хочу зайти в склад залогов. Мне нужны деньги на новые ленты для волос.

— Но господин Гуань...

— Господин Гуань хочет, чтобы я выглядела безупречно, а у меня нет достойных лент. Мы пойдем через задние ворота. Быстро. — Отрезала я.

Выход в город был риском, но у меня не было выбора. Я знаю, что слуги Цзи Сичэня часто бывают в чайном доме «Три Лотоса» возле рынка, о котором в народе гуляли слухи, что это было место сбора шпионов и информаторов. К тому же Гуань Юньси часто жаловался на этот дом.

Я переоделась в самое простое платье, накинула на голову плотную вуаль и вышла из своих покоев. Солнце стояло в зените, заливая двор ярким, безжалостным светом. Я вдохнула воздух, напоенный ароматами весны.

Глава 3

Улицы, вымощенные серым камнем, бурлили, как котел с густой похлебкой. Крики торговцев, предлагающих засахаренные фрукты и амулеты от злых духов, смешивались с ржанием лошадей и скрипом деревянных колес повозок. Пахло жареным кунжутным маслом, пылью и человеческим потом.

Я шла сквозь толпу, опустив голову и скрывая лицо под плотной вуалью из дешевого хлопка. В прошлой жизни я бы никогда не ступила сюда без охраны. Дочь клана Мо, невеста золотого мальчика Гуань Юньси, не должна была пачкать подолы о грязь внешнего города. Я смотрела на этот мир из окна паланкина, словно на диковинную картину. Теперь я была частью этой грязи, и это давало мне свободу.

Никто не обращал внимания на женщину в простом платье, прижимающую к груди корзинку с ветошью. Меня толкали, обходили, один раз какой-то подмастерье едва не опрокинул меня, пронося мимо связку бамбуковых шестов, и лишь грубо буркнул проклятие в ответ.

Я добралась до чайного дома, где благородные господа никогда не появлялись. Здесь собирались наемники, мелкие торговцы информацией, разорившиеся игроки и тени, скользящие по краю закона. Здание, почерневшее от времени и копоти, нависало над узким переулком, словно старый стервятник.

Переступила порог, и тут же в нос ударил густой, тяжелый запах дешевого табака и крепкого, пережженного чая. В полумраке зала, освещенного лишь тусклыми масляными лампами, сидели люди. Кто-то играл в маджонг, стуча костями по столу, кто-то шептался в углах. В центре, на небольшом возвышении, старый рассказчик бил в трещотку и хриплым голосом повествовал о подвигах древних бессмертных.

Сердце колотилось так, что отдавалось болью в ребрах. Если меня узнают и до Гуань Юньси дойдут слухи, что я была здесь, то это будет конец. Я старалась взять себя в руки и могла только действовать.

В дальнем углу, за столиком, изрезанным ножами, сидел человек. На первый взгляд обычный пьяница, уснувший над чаркой вина. Его лицо скрывала тень от широкой соломенной шляпы. Но он не спал и только притворялся. Перед пьяницей, да тем более заснувшим, никто не будет скрывать тайные знаний, которые не должны были попасть ни в одни уши.

Это был один из связных Императорского сыска. Я узнала о нем случайно, полгода назад, когда Гуань Юньси в приступе ярости приказал своим людям убрать лишние уши из Трех Лотосов. Тогда этого человека избили, но не убили. Гуань Юньси был слишком самонадеян, считая, что такие мелкие сошки не представляют угрозы.

Я подошла к столику. Мои ноги дрожали, но я заставила себя сделать шаг. Человек даже не пошевелился.

— Чай здесь слишком горький, — тихо произнесла я, используя фразу, которую подслушала однажды, когда Гуань Юньси обсуждал шпионов. Человек под шляпой казалось замер. Его рука, лежащая на столе, едва заметно напряглась.

— Для тех, кто ищет сладости, есть кондитерская на улице Шелкопрядов, — проскрипел он, не поднимая головы.

— Я ищу не сладость, — ответила я, стараясь, чтобы голос не срывался. — Я ищу того, кто умеет отличать кровь от вина.

Достала из рукава свернутую в трубочку записку с красной печатью и цветком магнолии внутри, положила на стол, рядом с его локтем, и накрыла сверху последним серебряным ляном.

— Передай это своему хозяину, темному принцу. Скажи… скажи, что магнолия расцветает только перед бурей.

Человек медленно поднял голову. Под полями шляпы блеснул один глаз, второй был скрыт бельмом. Он посмотрел на меня с хищным интересом, словно оценивая, стою ли я того, чтобы жить.

— Хозяин не любит пустых цветов, — прохрипел он.

— В этом цветке яд для его врагов, — отрезала я.

Развернулась и пошла прочь, не дожидаясь ответа. Спину жгло. Казалось, что сейчас в меня полетит нож или схватят за руку, но никто меня не остановил. Я выскользнула на улицу, жадно глотая воздух, который казался самым сладким нектаром жизни.

***

Возвращение в поместье, омовение, сборы прошли как в тумане. Я была куклой, которую готовили к спектаклю. А-Ли суетилась вокруг, вздыхая и причитая, что у нас не хватает шпилек с драгоценными камнями. Я молчала, смотрела на свое отражение в бронзовом зеркале и видела там не юную деву, а старуху, которая прожила один лишний день.

Темно-синее платье облегало фигуру, подчеркивая тонкую талию. Серебряные журавли на ткани, казалось, вот-вот взлетят. Я отказалась от сложных причесок, позволив волосам лишь частично быть собранными на затылке, закрепив их простой деревянной шпилькой. Я не хотела надевать украшения, поэтому легко отказалась и от них. Они только помешают.

— Паланкин господина Гуаня подан! — раздался крик слуги со двора. Меня передернуло.

Я вышла из дома. Вечерние сумерки уже опускались на город, окрашивая небо в тревожные фиолетовые тона. Паланкин Гуань Юньси был из красного дерева с занавесками из золотого шелка. Роскошно, но