Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер

Сам будущий Министр Церемоний решил себя не обременять встречей со мной и ждал внутри. Я забралась в паланкин. Гуань Юньси сидел, прикрыв глаза, перебирая четки из кости яка.

— Ты опоздала на несколько вздохов, — произнес он, не открывая глаз.

— Прости, гэгэ. Дорога от моих покоев до ворот длиннее, чем кажется, — ответила я, садясь напротив и тщательно расправляя складки платья, чтобы даже случайно не коснуться его ног.

— Ты странная сегодня, Юйлань. — Он открыл темные глаза. — Слишком тихая. И ты надела слишком мрачное платье для праздника весны.

— Это цвет глубокой воды, — парировала я, глядя ему в переносицу, чтобы не встречаться взглядом. — Говорят, вода может отразить луну. Я лишь хочу быть твоим отражением.

Его губы тронула легкая улыбка, ему польстило это сравнение. Нарцисс. Хорошо, что он не услышал угрозы, скрытой в моих словах: вода не только отражает, то и может утопить.

Всю дорогу мы молчали. Я смотрела в щель между занавесками на проплывающие мимо огни столицы и запоминала каждый поворот и каждый дом. В прошлый раз, когда я ехала этой дорогой, то мечтала о свадьбе. Сейчас же все было как раз наоборот, я мечтала о возмездии.

Башня Золотого Карпа сияла тысячью огней. Сотни фонарей летали в небе, играла музыка и слышался смех детворы. Мы вышли из паланкина. Гуань Юньси, как и полагается любящему жениху, подал мне руку, и мне пришлось вложить пальцы в его ладонь, ощущая его теплую и сухую кожу, в то время как моя была ледяной.

— У тебя руки, как у мертвеца, — поморщился он, но не отпустил, крепко сжимая мои пальцы, словно демонстрируя всем: «Это мое».

Мы вошли в главный зал. Сотни взглядов мигом устремились на нас, и все они были такими разными. Одни были завистливые, другие оценивающие, а третьи насмешливые. Я слышала шепот, который, словно змеиное шипение, полз по залу:

«…посмотрите на Мо Юйлань, она выглядит как тень…» «…бедняжка, она не знает, что клан Ван уже договорился о помолвке…» «…Гуань Юньси слишком благороден, что тащит за собой этот груз…»

В вчера эти слова ранили бы меня в самое сердце, я тогда сжалась и попыталась стать невидимой, но теперь этот шепот был для меня самой изысканной музыкой, какая только существует. Чем больше они меня жалеют, тем меньше от меня ждут удара.

Гуань Юньси наслаждался вниманием, кивал, улыбался и перебрасывался вежливыми фразами с чиновниками. Я была лишь потрепанным украшением на его руке, которое проще было снять и выбросить.

— Подожди меня здесь, — сказал он, когда мы дошли до центральной ложи. — Мне нужно поговорить с Министром Финансов. Не скучай и не пей много вина, оно здесь крепкое.

— Конечно, Гуань-гэ, — прошептала я ему в спину.

Как только его пурпурный халат скрылся в толпе, я начала действовать. Подозвав к себе слугу, взяла чашу лишь для вида и медленно, стараясь не привлекать внимания, двинулась к выходу на боковую террасу, ведущую в сад, к прудам. Третий гонг должен прозвучать менее через четверть стражи.

Сад Башни Золотого Карпа был шедевром искусства. Извилистые тропинки, мостики, перекинутые через ручьи, беседки, увитые глицинией, но сейчас в темноте сад казался лабиринтом призраков. Фонари здесь горели тускло, создавая причудливые тени.

Я шла к Пруду Спящего Дракона, самому уединенному месту, скрытому за густыми зарослями ив. Воздух здесь был влажным и холодным, от воды тянуло запахом тины. Я остановилась у края пруда, глядя на черную гладь воды, в которой отражалась ущербная луна.

Придет ли он? Вдруг я ошиблась? Вдруг он счел мою записку глупой шуткой и сейчас сидит в зале и смеется над наивной дурочкой Мо Юйлань, которая возомнила себя игроком?

Время шло. Тишина давила на мое тело, как камень на букашку. Только где-то вдалеке играла музыка, доносясь сюда слабым, искаженным эхом.

— Третий гонг, — прошептала я.

Баммм… Глубокий, вибрирующий звук удара в бронзу разнесся над столицей. Сюда до сих пор никто не пришел. Отчаяние холодными когтями сжало горло. Я проиграла. Мне не переиграть Гуань Юньси, а значит я скоро умру.

Отвернулась от пруда, собираясь уходить, как вдруг мир перевернулся. Сильная, жесткая рука, как стальной капкан, схватила меня за плечо и резко развернула. Меня впечатали спиной в ствол старой ивы. Кора больно впилась в лопатки. Я не успела даже вскрикнуть. Холодное лезвие кинжала коснулось шеи, прямо там, где билась жилка.

— Пищать — плохая идея, — раздался голос, который был похож на скрежет. Низкий, хриплый, с едва уловимой насмешкой.

Я замерла, боясь даже дышать, и подняла глаза. Передо мной стоял Цзи Сичэнь. Он был высоким, даже выше Гуань Юньси и был одет в черные одежды, которые почти сливались с ночной тьмой, лишь серебряная вышивка на поясе тускло блестела. Его черные, как вороново крыло, волосы были распущены, и лишь несколько прядей падали на лицо.

Подняла взгляд выше, замечая его бледное, с резкими скулами и хищным изгибом губ лицо. И глаза, в которых не было ничего человеческого. Темные, бездонные, казалось в них плясали тени, а может что и похуже.

От него исходила настоящая опасность, не то что от Гуань Юаньси. Тот теперь казался пропущенным через решето маленьким неприятным злом по сравнению с Цзи Сичэнем. От самого Цзи Сичэня пахло металлическим привкусом крови и пряным бадьяном. Он только что вернулся с работы.

— Ну здравствуй, магнолия, — прошептал он, чуть сильнее надавливая лезвием на мою кожу. Я почувствовала, как по шее потекла тонкая струйка. — Ты звала меня, и пришел. Но если ты потратила мое время зря, этот пруд станет твоей могилой. Карпы любят свежее мясо.

Страх затопил меня, как вода кувшин, я затряслась. Но сквозь этот страх пробивалось чувство облегчения. Он пришел и он не лжет, потому что угрожает честно.

— Убери нож, — прохрипела я, глядя ему прямо в глаза. Его брови взлетели вверх.

— Дерзкая. Мне нравится. Но нож останется там, где он есть. Говори, кто послал тебя? Гуань Юньси решил проверить мою бдительность?

— Гуань Юньси — идиот, который думает, что он бог, — выплюнула слова с такой ненавистью, что Цзи Сичэнь на мгновение замер. — Я здесь, чтобы уничтожить его и знаю, что тебе это тоже нужно.

— Мне? — он усмехнулся, и эта усмешка была острее ножа. — Почему ты думаешь, что мне