Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер

— Потому что он метит на место Министра, — быстро заговорила я, чувствуя, как лезвие холодит кожу. — Потому что он украл налоги провинции Цзяннань, чтобы купить этот пост, подделал отчеты о наводнении и… он убил твоего человека в Цанчжоу три месяца назад.

Глаза Цзи Сичэня сузились, улыбка исчезла.

— Откуда ты знаешь про Цанчжоу? — его голос стал тихим и смертельно опасным. — Об этом знали только трое, и двое из них мертвы.

— Я знаю многое, — не отвела взгляда. — Я знаю, где лежит настоящая книга учета. В его кабинете, за панелью с изображением гор и рек. Третий кирпич снизу, там есть механизм.

Цзи Сичэнь молчал и изучал мое лицо, словно читал сложную карту. Его взгляд скользил по моим губам, по глазам, по капле крови на шее. Я чувствовала этот взгляд так, словно он казался меня.

Он был близко, даже слишком. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, и этот жар контрастировал с его холодным образом. Мы стояли в темноте, прижатые друг к другу.

— Зачем тебе это? — наконец спросил он. — Ты его невеста, поэтому должна греть ему постель и рожать наследников. Зачем ты предаешь его?

— Он предал меня первым, — ответила я. — Он убил меня.

Цзи Сичэнь нахмурился.

— Ты выглядишь вполне живой.

— Душа может умереть раньше тела, Темный принц.Я предлагаю сделку. Я отдаю тебе его голову на блюде, а ты… ты дашь мне защиту.

— Защиту? — он медленно убрал нож от моего горла, но не отошел. Медленно намотал прядь моих волос на палец, резко дернув, заставляя запрокинуть голову. — От кого?

— От него и от всего мира. Я хочу, чтобы он потерял всё. Титул, честь и даже жизнь. Я хочу видеть, как он ползает в грязи.

Цзи Сичэнь склонился к моему уху. Его дыхание обожгло кожу.

— Месть — блюдо, которое подают холодным, Мо Юйлань, а ты горишь, как костер. Ты сгоришь сама и сожжешь все вокруг.

— Пусть так, — прошептала я. — Главное, что он сгорит первым.

Он резко отпустил меня, отчего я покачнулась, но устояла, прислонившись к дереву. Цзи Сичэнь шагнул назад, растворяясь в тени ивы.

— Хорошо, — его голос донесся уже из темноты. — Я проверю твою информацию про тайник. Но если там пусто, то я найду тебя и тогда ты пожалеешь, что Гуань Юньси не убил тебя на самом деле.

— Там не пусто, — крикнула я в пустоту.

— Посмотрим. У тебя есть время до рассвета. Если Гуань Юньси станет министром сегодня, завтра ты станешь моей собственностью, потому что долги надо платить.

Он исчез, словно его и не было. Только качалась ветка ивы, да саднила царапина на шее.

Прикоснулась к порезу, стирая с шеи кровь, и улыбнулась. У меня появился партнер, который танцует на лезвии ножа так же виртуозно, как и я.

Поправила воротник платья, скрывая рану, и развернулась, чтобы идти обратно в сияющий, шумный, лживый зал. Гуань Юньси, наверное, уже ищет меня, чтобы отвести на ту самую террасу. Нужно не разочаровать его, но на сей раз я не буду жертвой.

Глава 4

Музыка в главном зале башни Золотого Карпа гремела так, словно сотня демонов била в боевые барабаны. Звон цитр, пронзительный вой флейт, гул голосов ударили по ушам, стоило мне переступить порог.

Я остановилась в тени тяжелой шелковой завесой, давая глазам привыкнуть к слепящему свету. Тысячи свечей отражались в золотых украшениях гостей, в колоннах, в лужах рисового вина на столах. Все вокруг сияло, переливалось, кричало о богатстве и власти, но все это ощущалась как фальшь.

Я поправила высокий воротник платья. Ткань неприятно липла к свежей ране на шее, где лезвие Цзи Сичэня оставило свой след. Кровь уже подсохла, но каждое движение отдавалось острой болью. Она напоминала, что я жива и вернулась из сада теней в сад ядовитых цветов.

— Юйлань! — голос Гуань Юньси прорезал гул толпы, как нож разрезает шелк.

Я вздрогнула, но тут же натянула на лицо маску кроткой покорности. Он шел ко мне сквозь толпу сановников. Халат развевался, золотое навершие на голове сияло. Он выглядел как молодой бог, спустившийся к смертным. Люди расступались перед ним, кланяясь, лебезя и ловя каждый его взгляд. Я видела, как он осматривал меня взглядом, ища изъяны и страх.

— Где ты была? — он взял меня за локоть. Пальцы жестко сжались, почти до синяков, но на лице была все та же мягкая, заботливая улыбка. Для окружающих это был жест любящего жениха, поддерживающего невесту.

— Мне стало душно, гэгэ, — тихо ответила я, опуская ресницы. — Я вышла подышать к прудам. Прости, если заставила тебя волноваться.

— Волноваться? — он наклонился к моему уху, и его шепот был похож на шипение змеи. — Императорский евнух вот-вот зачитает указ, а моей невесты нет рядом. Ты хочешь опозорить меня, Мо Юйлань и чтобы все подумали, что ты не достойна стоять рядом со мной?

— Я здесь, — подняла на него пустые мертвые глаза. — Я всегда буду рядом, когда ты будешь падать... или взлетать.

Он нахмурился, уловив двусмысленность, но времени на разборки не было. Грянул гонг.

— Императорский указ! — провозгласил глашатай.

Зал замер, все склонились в низком поклоне. Мы с Гуань Юньси опустились на колени. Голос главного евнуха был высоким и тягучим: «...За выдающиеся заслуги перед Небесной Империей, за мудрость, подобную глубине моря, и добродетель, подобную высоте гор, даровать Гуань Юньси титул Министра Церемоний и право носить пояс с нефритовыми вставками...»

Я слушала эти слова, и внутри меня поднималась волна горького смеха. Мудрость? Добродетель? Если бы Император знал, что эта «добродетель» куплена на деньги, украденные у голодающих крестьян, и оплачена моей жизнью, он бы никогда не даровал такой титул.

Гуань Юньси принял свиток дрожащими от возбуждения руками, поднялся с колен, и тогда зал взорвался.

— Слава Министру Гуаню!

Он сиял и был счастлив. Вчера в этот момент я плакала от счастья, глядя на него, сейчас же смотрела сухо, как на труп.

— Друзья! — голос Гуань Юньси стал глубоким. Он поднял руку, призывая к тишине. — Этот успех принадлежит не только мне. Он принадлежит моему клану, моим учителям и... моей верной спутнице.