Яд, что слаще мёда - Кассиан Маринер

— раздался вкрадчивый голос. Гуань Юньси замер, и мы оба обернулись. К нам подошел невысокий, пухлый евнух в синих одеждах. — Его Величество желает видеть нового Министра Церемоний в своем рабочем зале для обсуждения утреннего доклада, — пропел евнух. — Немедленно.

Лицо Гуань Юньси дернулось. Отказать Императору невозможно, даже ради того, чтобы придушить неудобную невесту. Он медленно, палец за пальцем, разжал хватку на моем запястье. На белой коже остались красные следы.

— Езжай домой, Юйлань, — тихо сказал он. — Мы поговорим завтра о твоей... неуклюжести.

— Конечно, гэгэ. Служу Императору и тебе.

Низко поклонилась. Он развернулся и пошел за евнухом. Я осталась стоять посреди пустеющего зала. Вокруг слуги убирали посуду, гасили свечи. Запах сгоревшего воска смешивался с ароматом увядающих цветов.

Я жива. Я прошла через этот вечер. Не выпила яд, не дала ему повод обвинить меня, и даже унизила его, испортив идеальный образ пятном вина. Но это была лишь отсрочка. Завтра он придет за мной, и тогда не будет зрителей, способных меня защитить.

Я вышла на улицу, вдыхая чистый ночной воздух, и внезапно из темноты вынырнула тень.

— Неплохо сыграно, — голос Цзи Сичэня прозвучал прямо над ухом.

— Я выполнила свою часть, — сказала я, не оборачиваясь. — Я создала хаос, теперь твоя очередь. Ты проверил тайник?

— Проверил, — он обошел меня и встал перед лицом, заслоняя луну. — Книга была там, где ты и сказала. Интересное чтиво. Столько имен и сумм... Гуань Юньси — очень запасливый человек.

— Этого хватит, чтобы уничтожить его?

— Хватит, чтобы казнить его десять раз, — кивнул Цзи Сичэнь. — Но не сразу. Император не любит, когда его любимчиков убирают слишком быстро. Нужно время.

— У меня нет времени, — прошептала я. — Он придет за мной завтра.

Цзи Сичэнь наклонился ближе, его темные глаза блестели опасным, завораживающим светом.

— Не придет. Сегодня ночью в его усадьбу нагрянет проверка из цензората. Анонимный донос о растрате. Он будет слишком занят, спасая свою шкуру, чтобы думать о тебе.

Облегчение накрыло меня с такой силой, что я покачнулась. Цзи Сичэнь подхватил меня под локоть, не давая упасть.

— Но помни, Мо Юйлань, — произнес он, глядя мне в глаза. — Теперь ты должна мне. Ты втянула меня в свою игру, теперь ты мой камень на доске.

— Я не камень, — ответила я, высвобождая руку. — Я игрок.

— Это мы еще посмотрим. У тебя красивые когти, магнолия, но хватит ли у тебя духа вонзить их в плоть, когда придет время?

— Я уже вонзила, — коснулась своей шеи, где под воротником саднила рана. — В себя.

Он усмехнулся, но в этом смешке прозвучало уважение.

— Иди домой, запри двери и не открывай никому, кроме меня.

Он растворился в ночи, словно был соткан из дыма. Я села в свой старый, скрипучий паланкин, который мне прислали слуги из родной усадьбы, зная, что мне не на чем добираться.

— Домой, — приказала я носильщикам.

Мы тронулись. Я откинулась на жесткую спинку сиденья и закрыла глаза. Первый день моей новой жизни закончился. Я выжила, нанесла удар и нашла чудовище, которое согласилось охранять мой сон.

Глава 5

Небо над столицей затянуло плотной серой пеленой, похожей на грязную вату, и мелкий дождь барабанил по черепичной крыше нашего поместья.

Кап. Кап. Кап. Этот звук бил по нервам и напоминал невидимые водяные часы, отсчитывающие время моей короткой жизни.

Я сидела во дворе в беседке, закутавшись в теплую шаль из грубой шерсти. Влажный холод пробирался под одежду, но я не уходила в дом. Мне нужно было видеть ворота, я чувствовала, что он придет.

Гуань Юньси не из тех, кто прощает унижение. Пятно вина на его парадном халате потоптало его гордость сильнее, чем кислота. А то, что я избежала его ловушки с ядом, должно было насторожить его беспокойный ум.

А-Ли принесла мне завтрак, состоящий из жидкой рисовой каши с маринованными овощами.

— Госпожа, вам нужно поесть, — тихо произнесла она, с тревогой заглядывая мне в лицо. — Вы бледны, как привидение. Глава спрашивал о вас, и он недоволен.

— Недоволен? — я усмехнулась, не отрывая взгляда от мокрого сада. — Чем же?

— Говорят… слуги говорят, что вы вчера вели себя неподобающе на приеме и что вы опозорили клан своей неловкостью.

Отец. Глава клана Мо. Человек, который продал бы собственную печень, лишь бы вернуть былую славу. Ему плевать, жива я или нет, главное чтобы я улыбалась рядом с Министром.

— Не волнуйся, А-Ли, — я взяла ложку, но есть не хотелось. Запах еды вызывал тошноту. — Скоро у отца появится повод для настоящего гнева.

В этот момент в ворота громко и властно постучали, словно хозяин вернулся домой и он недоволен, что дверь заперта. Я выпрямила спину. Страх, ледяной змеей свернувшийся в животе, поднял голову, но я загнала его обратно. Я знала, что так все будет, ведь я продумывала все в своей голове.

Ворота со скрипом отворились и во двор въехала процессия с закрытой повозкой, запряженной вороными конями. А рядом вышагивали четверо гвардейцев со знаками клана Гуань. И сам Гуань Юньси верхом.

Он спешился одним плавным движением и бросил поводья слуге, даже не взглянув на него. На нем был плащ из темной ткани, скрывающий его роскошные одежды. Лицо было спокойным, но в его глазах стыла зимняя стужа.

Он направился прямо ко мне. Грязь хлюпала под его сапогами, но он шел так, словно ступал по ковру из лепестков.

— Юйлань, — он остановился у подножия ступеней входа в беседку, дождь мелкими струями стекал с полей его шляпы. — Нам нужно поговорить.

— Доброе утро, гэгэ, — я не встала, мне не хотелось. И я уже не настолько сильно уважала его, чтобы вставать. — Погода сегодня не располагает к прогулкам.

— Мы не будем гулять, — его голос был сухим, лишенным эмоций. — Ты собираешь вещи. Немедленно.

— Куда? — Сердце пропустило удар. Что он опять задумал?

— В монастырь Фэнцзюй в горах, — он поднялся на веранду, нависая надо мной. В нос проник запах сырости и приторного ладана, который теперь казался мне запахом смерти. — Тебе нужно лечение, Юйлань. Вчерашняя сцена… твои руки тряслись, ты бредила и падала.