Солнце на красном - Наталья Нежданова

Порой я начинаю осознавать ненормальность происходящего, и однажды решаю вырваться из этой удушающей хватки, отдавшись игре на синторе. Но после первых же тактов в моем сознании всплывает воспоминание, как я ставила на клавиши крошечные ручки Миры.

Я не выдерживаю и разбиваю электронную клавиатуру о стены нашей комнаты. Расшвыриваю ногой осколки и усаживаюсь прямо на пол.

Кейн входит и оглядывает учинённый мною разгром. Ничего не говоря, он открывает встроенный шкаф, и начинает рыться в своих вещах.

Наконец он достаёт самый обычный кристалл памяти и протягивает мне:

— Нея просила отдать тебе, когда понадобится! Я спросил, когда, она ответила, что я сам это пойму. Ну я и подумал…

Сначала я намереваюсь швырнуть этот кристалл в него, или хотя бы в стену, но потом… Нея… Мы не верили ей, посмеивались порой над её странностями, некоторые считали её чуть ли не сумасшедшей.

Я активирую свой инт, и, как только он видит кристалл, воспроизвожу единственную имеющуюся на нем запись.

Я снова вижу умиротворённое лицо Неи и слышу её звонкий чистый голос.

— Мы рождаемся, чтобы исполнить своё предназначение в этом мире и пойти дальше. Ты хочешь знать, почему у людей разные времена и сроки? Иногда лучше искать ответ не рассудком, а творческой силой души.

Она делает паузу, словно набирается духу продолжать дальше.

— Есть те, кто укоренён в этом мире как дерево, которое вырастает, многих укрывает своей тенью и питает плодами. Есть те, кто не от мира. Они врываются и озаряют его лишь на один, яркий и краткий, миг. Всё прочее для них лишь суета. Они жаждут как можно скорее двинуться дальше и выше.

Творец из лучшего эфира

Соткал живые струны их,

Они не созданы для мира,

И мир был создан не для них… (цитата из: М. Ю. Лермонтов, «Демон»)

Откуда эти стихи? Нея же вроде ничего такого не сочиняла, — недоумеваю я.

— Эти строки написал, или ещё напишет один великий поэт на Эриде, — продолжает она. — Не знаю, когда. Там, на прародине человечества, время течёт не так, как у нас.

Я останавливаю запись.

— Они не созданы для мира… — шепчу я. — Но почему?

Да, я всегда знала, что есть люди не такие, как все. Неспособные полностью отдаться земным попечениям. Устремлённые в Небо и зовущие туда других. Те, кто становится иноком, странником, отшельником, учёным или деятелем искусства не от мира сего. Но моя дочь…

С младенчества она могла долгими часами лежать в саду или на террасе и смотреть на небо. О чём она думала тогда? Уже не спросишь.

Я ощущаю, как что-то сжимается в груди. Даже дышать становится трудно.

Может, Нея уже тогда знала об этом?

Сколько лет было Мире, когда я удивилась их странному общению?

— Вы просто сидите рядом и молчите!

— Мы общаемся! — ответила Нея.

— Как?

— Мыслеобразами!

— Но этого не может быть, она же ещё совсем ребёнок!

— Она уже готовый телепат!

— Это невозможно! Никто не учил её таким вещам! — возразила я.

— Так бывает, у меня тоже почти так же получилось.

— Что всё это значит?

— Тэми, пойми, она не от мира сего! Ты должна это принять и отпустить её!

— Куда отпустить?

— Ты сама это поймёшь!

— Нея, ты меня пугаешь!

— Тэми, просто будь с ней рядом и не дави! Ты сама всё увидишь! Скажи, разве хоть раз она сделала что-то плохое?

— Разве что убегала далеко в лес, и мы её искали.

— Тэми, она знает свой путь! Доверяй ей, пожалуйста!

Она знала… Знала обо всём, — понимаю я. — И ничего мне не сказала! И даже если бы сказала, я бы ей всё равно не поверила. Ещё и поссорились бы наверняка.

Опять включаю запись.

Глава 5

— Умирать не страшно, — произносит Нея. — Страшно сделать первый шаг.

Её голос дрожит. Мне кажется, она едва сдерживается, чтобы не заплакать.

— Помнишь, как мы прыгали с гравитационными поясами из шлюза флаера? Когда ты стоишь на краю, а перед тобой бездна? Шагнуть туда страшно, но ты знаешь, что тебе надо это сделать. Ты заставляешь себя. В первый раз это трудно, почти невозможно. Потом ты летишь и не успеваешь ничего толком сообразить, как включается пояс, и ты начинаешь медленно опускаться. А вокруг небо и блаженство…

— Нея, прости! — шепчу я. — Я люблю тебя, я всегда тебя любила! И не понимала. Как часто я пыталась доказать, что ты ошибаешься!

И тут ко мне приходит страшное знание, что я больше никогда её не увижу. И не смогу ей этого сказать.

Как бы то ни было, именно Нея удерживает меня буквально на краю бездны. Я понимаю, что должна бороться с одолевающим меня наваждением. Но одному человеку не под силу справиться с могущественной злой сущностью, не стесняющейся в средствах.

Тогда я, наконец, вспоминаю о Боге и о тех, кто рядом со мной. И начинаю замечать, что происходит вокруг.

Я отсыпаюсь после очередного дежурства, когда слышу вдруг тихий разговор в нашей комнате. Прислушиваюсь.

Кейн доказывает сидящему напротив него планетологу Тину Даро, отвечающему за научную часть экспедиции, что теперь на терраформировании новых планет придётся поставить крест из-за необходимости перераспределения ресурсов:

— Как ты думаешь, почему из трёх звездолётов уцелел только наш? Что, в тех других операторы были менее опытными? Да ладно! Посмотри, какой рейтинг был у Орми! Повезло? И это тоже. Но главное в другом. Наш — нового поколения! Даже расположение отсеков отличается. Лучше защита двигателей, все генераторы поля снабжены автономными энергетическими установками. А сколько таких у нас? Ну, пара десятков наберётся! Можно сказать, опытные образцы! И этот-то нам дали для испытания. Теперь надо будет строить новые, и много, и быстро! И с вооружением придётся что-то решать, потому что оно у нас явно не дотягивает! Хорошо, если эти хоть что-то полезное подскажут.

— А куда они денутся?

— Ну, мы пока не знаем, чего от них ожидать. Может, из их чипов что-то полезное извлекут.

— Вот именно, мы ещё ничего толком не знаем, возможно, они не так сильны, как мы думаем!

— Тея сейчас расшифровывает их язык. Дело идёт медленно, они не совсем адекватны. Может, воздействие взрыва,