Пьяная Паучиха - Ксения Алексеенко

  - Это довольно прямой вопрос... - девушка на секунду замялась, но все-таки решила ответить, - я действительно воздушница, но не служу. Я... Уклонилась от служения.

  - Вот как.

  Значит, у них с этой девушкой из общего не только цвет волос.

  - У Варта с мозгами все плохо, но чутье у него собачье, - скривилась Жан, похоже, Варта она недолюбливала, - так что если уж он притащил тебя сюда, то что-то с тобой не так. От алкоголя у него повышается чувствительность, это сильная перегрузка, и сейчас он, скорее всего, отрубился уже; если не хочешь ждать до утра, можешь поговорить со мной или с Юлгой.

  - Я... не уверен, что знаю, о чем именно говорить.

  - О том, что тебя тревожит, конечно же.

  - И часто вы помогаете незнакомым людям?

  - Если есть риск, что наутро придется оттирать венозную кровь, то я лучше послушаю твое нытье.

  Жан была совершенно серьезна. Серьезна, спокойна, непоколебима, бесстрастна - и почему-то это располагало к доверию. Она не сочувствовала, но готова была слушать.

  Шелека повертел в руках стакан, поставил его на кружевную скатерть. Зачем-то одернул рукава рубашки. Покашлял.

  - Мою сестру выдают замуж за старика, чтобы поправить финансовые дела семьи, и я ничем не могу помочь.

  - А ей нужна помощь? - спросила Жан.

  - Разве это не очевидно? - удивилась непонятно когда вошедшая Юлга, - Саю же такая... Не думаю, что она хочет... Это же неправильно!

  Она всплеснула руками. На ней был старый цветастый домашний халат, пушистые тапочки, волосы скручены в неаккуратную гульку - и при всем при этом на руках красовались ажурные кружевные перчатки до локтя.

  А еще на ней было слишком много косметики. Когда Шелека увидел Юлгу в первый раз, с Нией, он решил, что девушка немного перестаралась с парадным макияжем, но, видимо, на самом деле для нее еще было так, по-домашнему.

  - Сразу видно, что ты росла в Хаше, сестра, - пожала плечами Жан, - у вас там все совсем иначе.

  Юлга скривилась, как от зубной боли.

  - Вы с Нией это хором твердите, ага.

  Шелека бы в жизни не подумал, что эти девушки - сестры. Юлга слишком явно принадлежала к корню земли. Она была круглее лицом, шире в плечах, объемнее в груди и бедрах, да и кожей куда темнее фарфорово-бледной Жан. Либо просто обращение, либо какие-то родовые заморочки.

  - Я не знаю. - сказал он. - Но мне все равно погано. И ваш э-э-э... Варт это учуял. - и неожиданно для себя добавил. - Я недавно говорил с наследником этого рода, чтобы понять... каковы они. Я думал, что Тьен - это не Орехен, понимаете? Тьен все-таки столица, так? Тут нравы свободнее? Да? Но... Он говорил о моей сестре так, будто она просто вещь. Удобное приобретение. Сиделка для старика.

  - А кого он должен был увидеть? - спросила Жан. - Чего ты ждал? Может, твоя сестра обладает какими-то особенными талантами? Разве парни в твоем возрасте вообще задаются такими вопросами? А! У тебя, наверное, была девчонка из пригорода? Она читала книжки. И...

  - Жан, не горячись.

  Шелека не понял, с чего Юлга вообще взяла, что Жан горячится, потому что интонации у той оставались все так же монотонны. Хотя если вслушаться в слова...

  - Я не горячусь. У меня просто не было такого брата, Юлга. И я не могу понять, откуда он такой мог взяться. Что с тобой не так, Шелека? Неужели тебя плохо воспитали?

  - Жан.

  - С чего бы старшему брату интересоваться сестрой? - Жан переплела бесконечно длинные пальцы. - Ее ведь пристроят в хорошее место.

  ...слова ее были жестоки. И за этими словами скрывалась какая-то история... Но у него не было сил, чтобы понимать и принимать все, что говорит эта полузнакомая девчонка с фарфоровым лицом.

  - Она не кошка! - Шелека вскочил, не замечая, как треснул от холода стакан. - И не вещь!

  - Но разве ее не для этого растили? Разве не в этом ее предназначение?

  - Жан...

  Юлга тронула подругу за плечо, но та аккуратно убрала ее руку.

  - Она ничего не делала, чтобы как-то этого избежать, - как-то очень буднично сказала Жан. - Если женщину растили, как прекрасный цветок, если она живет, как растение, то ее и будут принимать за цветок.

  - Жан, твой путь - не лучший выход. - горячо возразила Юлга.

  - Я и не требую от нее моего пути; но я не приму чужую просьбу о помощи. Если Саю нужна помощь - пусть сначала поймет, что она ей нужна. Пусть попросит о ней сама. И тогда я сделаю все, что от меня зависит.

  Юлга вздохнула.

  - Но это и правда неправильно, и я могу понять, почему Шелека волнуется...

  - Юлга, суть не в том, волнуется ли Шелека, - веско сказала Жан, - или понимаешь ли ты, что здесь неправильно. Волнует ли это Саю? Считает ли Саю это неправильным? Вот, что важно. Иначе можно спасти девушку из рая и потом всю жизнь удивляться черной неблагодарности. Вот, что я скажу тебе, Шелека: все, что ты можешь сделать - это показать, что есть другие пути. Открыть ей двери, придержать... И не стоит себя винить, если она не захочет перебирать ножками.

  Они немного помолчали. Шелека рассеянно крутил в пальцах осколок стакана.

  Он все-таки заляпал скатерть кровью. Бедная Жан, которой придется оттирать стол.

  - Да, - наконец сказал он, - ты права, Жан... Спасибо тебе. Мне стало легче. Что касается твоего вопроса... Меня замечательно воспитали. Я был прекрасным сыном. Но испортился.

  - ...ох уж эти девчонки из пригорода...

  - Парень, - поправил Шелека. - Парень. И он просто... открыл мне дверь. А дотопал я сам. Своими ножками.

  - Докатился? - в ровном тоне Жан впервые