Предатель! Я (не) отдам тебе сына! - Мила Романова

Он отказался есть свой суп и котлету. Но когда служанка внесла десерт — огромный шоколадный торт и пирожные, — его глаза загорелись. Сын потянулся маленькой ручкой к ближайшему эклеру.

— Миша, нет, — строго остановила я его. — Ты же знаешь, это не для тебя.

Его губы задрожали, на глаза навернулись слезы.

Диатез был нашей вечной проблемой. Одна лишняя шоколадка — и его щечки и ручки покрывались зудящей красной сыпью.

— Но я хочу! — захныкал он.

Прежде чем я успела что-то сказать, Дмитрий с грохотом отодвинул стул. Он подошел к Мише и, взяв серебряные щипцы, положил ему на тарелку не один, а сразу три куска торта и несколько пирожных.

— В моем доме ему можно все, — отрезал он, глядя на меня с вызовом.

Не успела я возразить, как Миша, схватив шоколадное пирожное, соскочил со стула и с победным видом умчался из столовой.

— Миша! — я вскочила следом, швыряя на стол салфетку. Вот и поели.

Дмитрий перехватил меня, его пальцы стальной хваткой вцепились в мое запястье.

— Куда ты? Я, кажется, не доходчиво выразился. Пусть ест.

— Ты ничего не знаешь! — прошипела я, морщась от боли. — Ни обо мне, ни о моем сыне! У него диатез, Дмитрий! Ди-а-тез! Ему нельзя столько сладкого, особенно на голодный желудок и на ночь!

Он разжал пальцы, растерянно глядя на меня. В его взгляде на мгновение промелькнуло что-то похожее на сожаление, но я уже не обращала на это внимания. Я вырвалась и побежала за сыном, зовя его по имени.

* * *

Поздно ночью я проснулась в кресле у Мишиной кровати.

Я так и уснула, пока успокаивала его после сладкого пира, который, как и ожидалось, закончился слезами и первыми пятнышками на щеках. Мне не показали, где я должна спать, есть ли у меня в этом дворце хотя бы угол.

В доме было тихо.

Я на цыпочках вышла из комнаты и пошла по темному коридору. Спустившись на первый этаж за стаканом воды, я замерла. В тусклом свете ночника, пробивающемся из окна, я увидела Дмитрия.

Он лежал на полу у дивана в гостиной, неуклюже завалившись на бок. В воздухе стоял тяжелый запах алкоголя.

Я оглянулась на лестницу, ведущую в спальню Миши. Часть меня хотела просто развернуться и уйти. Оставить его так. Но другая… другая часть не смогла.

Вздохнув, я обреченно спустилась.

С трудом мне удалось перетащить его тяжелое тело на диван.

Он что-то невнятно бормотал во сне. Я сняла с него пиджак, стянула ботинки. Руки сами потянулись к его рубашке, расстегнули верхние пуговицы, чтобы ему было легче дышать. Пальцы замерли над пряжкой ремня. Сердце глухо стукнуло.

Смущаясь, словно совершая что-то запретное, я аккуратно расстегнула ремень и вытащила его из шлевок брюк.

Я уже собиралась уйти, отступить в спасительную тень, но мужская рука вдруг метнулась и схватила меня за талию, притягивая вплотную к дивану. Я уперлась руками в его грудь, чувствуя жар кожи сквозь тонкую ткань своей футболки.

— Аня… — пробормотал Дмитрий сквозь пьяный сон. — Почему… почему ты это сделала…

Его слова сбили меня с толку. Боль, а не гнев, звучала в его голосе.

— Дима? — прошептала я, но он только нахмурился и крепче прижал меня к себе.

Я осторожно высвободилась. Его руки бессильно соскользнули по моим бедрам, обжигая кожу даже через ткань. Пылая от этого случайного прикосновения, я пулей взлетела по лестнице.

Что он имел в виду?

* * *

Утро началось с паники.

Я не знала, где ванная. Приоткрыв дверь в смежную с комнатой Миши комнату, я увидела огромную ванную, отделанную темным мрамором. Тихонько проскользнув внутрь и заперев дверь со своей стороны, я быстро приняла душ.

Выйдя из кабинки и завернувшись в огромное пушистое полотенце, я замерла у зеркала. Потому что в этот момент дверь с противоположной стороны, которую я не заметила ранее, открылась, и в ванную вошел Дмитрий.

Он был в одних спортивных брюках, обнаженный по пояс. С его волос капала вода. Видимо, это была… смежная ванная? Бывший замер, увидев меня. Его взгляд медленно прошелся по моим голым плечам, по мокрым волосам, по каплям воды, стекающим в ложбинку на груди.

Воздух в комнате загустел, наполнился неловким напряжением. На секунду мне показалось, что я снова увидела в его глазах того мужчину, который смотрел на меня с обожанием.

Этого не могла быть. Не могло, и все тут!

Я, прижимая к груди полотенце, пулей выскочила из ванной.

Переодев себя и сонного Мишу, спустилась вниз. Чертов выходной.

Значит, Дмитрий будет мозолить глаза весь день. Мы с сыном вошли в столовую, где уже был накрыт завтрак.

В этот момент входная дверь распахнулась, и на пороге появилась она.

Ирина.

На секунду на ее идеальном лице промелькнула неприкрытая ненависть, когда ее взгляд упал на меня. Мне не показалось!

Я инстинктивно шагнула вперед, загораживая собой Мишу. Но тут же маска на лице моей сестры сменилась. Ее губы растянулись в радостной улыбке.

— Анечка! Боже мой, сестренка! Я так волновалась! — она бросилась ко мне, раскинув руки для объятий. — И Мишенька! Какой ты большой стал!

— Убирайся отсюда, — прошипела я, отступая.

— Аня, я не понимаю, о чем ты… — она изобразила искреннее раскаяние. — Я… я защищала тебя! Но как я могла лгать твоему мужу… Ой… бывшему мужу…

— Вон! — крикнула я, чувствуя, как внутри все закипает.

Ее присутствие здесь — как напоминание обо всем ужасном в моей жизни

В этот момент в холле появился Дмитрий, застегивая на ходу часы.

— У тебя нет права голоса в этом доме, — холодно бросил он, даже не посмотрев на меня. — Проходи, Ира.

Ирина бросила на меня победный взгляд. Улыбнулась самой ядовитой из своих улыбок и, покачивая бедрами, проплыла мимо меня, следуя за Дмитрием вглубь дома.

А я осталась стоять посреди холла, чувствуя, как последняя надежда умирает в моей душе.

Мой ад только начинался.

Глава 6

Мой тиран

Яд. Если бы у присутствия был вкус, то нахождение Ирины в этом доме было бы вкусом сладкого яда, медленно растекающегося по венам.

Она была повсюду — ее парфюм витал в воздухе, ее звонкий смех эхом отдавался от стен. Она вела себя так, будто прожила здесь всю жизнь, а я была лишь досадным, временным недоразумением.

Я пыталась создать для нас с Мишей островок безопасности в его игрушечном царстве, но сестра вторглась и туда, принеся с собой свою удушающую фальшь.

Миша,