От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

последнюю прядь и иду в свою комнату одеваться. Рен лежит на кровати, перекинув ноги через край и поставив ступни на пол. Его глаза закрыты, руки скрещены на груди. Он выглядит побежденным.

– У тебя там все хорошо? – спрашиваю я, опускаясь рядом с ним.

– М-м, – мычит Рен низким и хрипловатым голосом. Я чувствую, как звуки отдаются во мне вибрацией. – Просто устал. Вчера концерт поздно закончился.

– Как там новая должность?

Вечно вежливый Рен пытается подниматься по служебной лестнице в «Превосходстве»: там он работал барменом последние два года, а на этой неделе стал главным звукарем. Рен обожает музыку, он в ней хорош и очень усердно трудится. Никто другой не заслуживал этой должности.

– Ничего нового, – говорит он. – Все в порядке.

Рен распрямляет руки и с отсутствующим видом теребит кайму моей футболки. Я слежу за движением его пальцев, а когда снова поднимаю взгляд, до меня доходит. Его попытка сделать договоренность про «плюс один» традицией, выражение лица, когда я практически отмела предложение… Рен беспокоится, правда беспокоится о том, что разлука будет значить для нашей дружбы. Все эти недели я швыряла новости о переезде ему в лицо, показывала фотки квартиры, в которой мы будем жить с сестрой, поступившей в аспирантуру в Нью-Йоркском университете, просила помочь мне со сбором вещей.

– Эй, – говорю я, наклоняясь над ним и упираясь рукой о матрас рядом с его плечом, чтобы не упасть.

Надо было помнить, что Рен хорошо скрывает эмоции, все эти недели, остановиться на секунду посреди хаоса и сказать, как я буду по нему скучать, убедить, что я никогда не смогу его забыть.

– Мы это сделаем, – говорю я, прижимая свое бедро к его. – Будем «плюс один» друг для друга.

– Джони, это глупо, – бормочет Рен, поворачивая голову набок, но я сжимаю его подбородок.

– Это не глупо, – говорю я. – Это хорошая идея.

Он прав. Нам не повредит план. У нас все получится.

Рен не отвечает, и внезапно я начинаю переживать, что он откажется. Что моя первая реакция заставила его передумать. Что никакие мои слова его не убедят. Я наклоняюсь к нему, как будто близость может доказать мою серьезность.

– Я этого хочу.

Какое-то время мы зависаем вот так, а потом Рен медленно улыбается и выдыхает со смешком. Он привлекает меня к себе, и моя голова упирается в его подбородок.

– Ладно, – бормочет он мне в волосы.

Я закрываю глаза и позволяю знакомому запаху окружить меня. Но вспоминаю о времени, вскакиваю с постели и хватаю платье, висящее на дверце шкафа.

– Закрой глаза, – командую я, и он так и делает, накрывая лицо рукой для пущей убедительности.

Я стягиваю футболку через голову и швыряю на постель рядом с ним, а потом накидываю платье.

– Готово, – говорю я. И поднимаю волосы с шеи. – Застегнешь?

Рен поднимается и подходит ко мне, замершей у зеркала. Я смотрю, как он застегивает платье – зеленое, с трудом выбитое в винтажном магазине ниже по улице. Его глаза встречаются с моими в отражении.

– Хорошо выглядишь, Миллер, – говорит он, и его пальцы замирают.

Я поправляю бретельку платья.

– Ты тоже неплохо, Уэбстер.

Рен кивает на дверь.

– Нам не пора?

– Две минуты, – говорю я.

В ванной я надеваю крохотные золотые сережки-колечки и прыскаю духами на запястья. Осматриваю себя в последний раз и замечаю Рена, ждущего в гостиной, – небоскреб посреди пригородов-коробок.

– Джони? – зовет он.

– Иду! – отзываюсь я, а потом морщусь. – Погоди, мне нужен бальзам для губ, еще полминуты.

Я бегу в спальню и копаюсь в одной из коробок, пока не нахожу нужный тюбик.

Когда я поворачиваюсь к выходу, взгляд привлекает белое пятно. Футболка «Превосходства», аккуратно сложенная у меня на подушке.

Глава пятая

Когда мама сообщила мне, что я буду представлять семью сегодня вечером, пока их с папой нет в городе, а сестра на спортивном ориентировании, я чуть не отказалась. Так сложилось, что я не очень-то дружна с кузиной Клодией. Но свадьба – повод простить прошлые грехи.

– Атмосфера, – говорю я Рену, когда мы входим в романтически освещенную комнату. Галерея с высокими арочными окнами ведет на украшенную зеленью плоскую крышу. Все отделано золотом и темно-зеленым, розовые украшения на столах – приятный акцент.

Мы направляемся за напитками. Свадьба проводится в центре Портленда над сидровым баром. Мы с Реном чокаемся маленькими стаканчиками. На этикетке бутылок написано «Виски-груша». Напиток светлый, газированный, якобы выдержанный в бочках из-под бурбона.

– Можно посчитать, сколько присутствующих проснется с похмелья, – говорит Рен, морщась и опуская стакан на барную стойку.

Мы заказываем что-то полегче и зигзагами отправляемся на террасу. Сейчас то позднее лето, от которого все кажется счастливо-неторопливым. Рукава закатаны до локтей, головы склонены в сторону садящегося солнца.

Мы останавливаемся у перил, Рен прислоняется к ним спиной и опирается рукой.

Рен – один из тех, кто будто бы рожден для строгих костюмов: высокий, стройный, изящный и умеющий классно поправлять манжеты и воротник. Когда он надевает галстук, то преображается. Рен всегда был красивым, начал привлекать внимание еще в десятом классе, а в колледже в Портленде одержимых им девчонок стало еще больше. Не то чтобы я их не понимала. Я тоже замечала и сильные руки, и волосы, по которым будто бы только что устало провели ладонью, и улыбку, которой место в рекламе зубной пасты. Но я помню и другого Рена: приглашенный на мой пятый день рождения, одетый в мой купальник с Минни-Маус, он забрался на каминную полку в доме моих родителей. Так что его сомнительное обаяние в стиле Питера Паркера едва ли распространяется на меня.

Толпа вокруг рассеивается. Время аперитива заканчивается, и гости начинают искать свои места в зале. Рен берет меня за руку и ведет к последнему ряду. Здесь наши тихие комментарии будут не слишком слышны.

Звучит музыка: струнная аранжировка смутно знакомой песни. Клодия идет к алтарю в платье с таким длинным шлейфом, что фотограф едва не спотыкается, пытаясь обогнуть ее на цыпочках. Когда она доходит до Кларка, их пес – австралийская овчарка, – на ошейнике которого закреплены кольца, сбегает. Рен прижимает палец к моим губам, предупреждая смех, но и сам еле сдерживается. Шафер Кларка кидается в погоню и падает в переднем ряду. Впрочем, шлейф Клодии останавливает пса, и подружка невесты хватает его.

После ужина (пицца на дровах: хорошо; торжественный прием: неорганизованный и короткий; диджей: опаздывает), мы добираемся до бара, а затем возвращаемся к столу с тортом и десертными вазочками. Мой дядя толкает речь, уделяю внимание вопросу, а нравится ли ему Кларк вообще. Свидетельница Клодии, икая, с трудом проговаривает тост про дружбу. Потом наконец