Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка

Это было счастье. Самое настоящее счастье. Он ел еду, приготовленную её руками.

Анджали упала на спину и, не в силах иначе излить восторг, замолотила руками и ногами, давая выход переполнявшей её почти детской радости.

Постепенно успокоившись, она вскочила, готовая служить Танду дальше. Наверняка, он ушёл собирать хворост, и за это время надо приготовить ладду и вскипятить воду для вечернего чая. Выждав немного, чтобы убедиться, что мужчина ушёл, Анджали вернулась в ашрам и развела огонь, снова осыпав пламя лепестками цветов, принося жертву богу Агни и шёпотом умоляя его помочь приготовить вкусный ладду – чтобы гороховая мука не подгорела.

Подобную молитву она читала впервые.

Когда она жила на горе Сумеру, ей даже не приходило в голову готовить самой. Последний раз она готовила ладду своими руками для Танду… В подземном мире… Конечно, тогда к её услугам была прекрасная жаровня, да и обжаривать муку приходилось не на плоском раскалённом камне, а на широкой сковороде, помешивая серебряной ложкой, а не щепочкой…

Анджали улыбнулась – впервые за много лет она вспоминала прошлое без щемящей боли в сердце, а с грустной жалостью, что столько было упущено. Как же она злилась тогда, что наг заставляет её заниматься грубой работой, готовить для него еду…И кто знал, что именно это станет для неё самым счастливым и безмятежным временем?

Ладду были готовы, Анджали попробовала один и только сейчас поняла, как голодна. От волнения она совсем забыла про еду. Но съесть ещё хоть один ладду показалось ей преступлением. Во дворце она ела самую лучшую пищу столько, сколько хотела, а у Танду все кости на просвет. Надо подкормить его, а то сил не хватит подвизаться. Мужчины всегда забывают о хлебе насущном на пути к совершенству.

Интересно, как долго он живёт здесь? Вот бы спросить… Узнать про его жизнь всё-всё… Рассказать то, что он забыл…

А он забыл.

Вдруг, он не вспомнит Анджали, даже если она расскажет о его прошлой жизни? Об их любви? Или вспомнит, но в его сердце не возникнет снова того чувства, что было? Может, Великий Гириши, убив своего верного, избавил его от мучений любви?

Нет, лучше наслаждаться счастье издали. Счастье есть, пока есть надежда. Отними надежду – и совсем ничего не останется.

Анджали быстро привела в порядок маленькую кухню под открытым небом, поправила гирлянды, ещё раз взбила подстилку на постели, с замиранием сердца представив, как Танду будет спать здесь, вдыхая запах благовоний, которыми пропитано покрывало. Перед отъездом Анджали купалась в ванне с ароматами жасмина и брахми. Танду любил жасмин. Хотя больше ему нравилась маллика. Она хоть и похожа на жасмин, но аромат ещё тоньше… Только жители верхнего мира не любят маллику. Это цветок подземных богов, ему не место в царстве радости и солнца…

Уходя в заросли, Анджали подумала, что вкусу ладду не хватает сладости. Завтра она обойдёт весь лес и найдёт дикого мёда. Пусть даже его придётся вырвать у медведя из пасти.

5

Своё намерение Анджали претворила на следующее же утро. Ночь она опять провела на ворохе сухой листвы, но почти не спала, думая о Танду, представляя, как он обрадовался её угощению, и как теперь спит спокойный и сытый, и как завтра обрадуется ещё больше, попробовав ладду с мёдом.

Едва забрезжил рассвет, Анджали вскочила, наскоро умылась в ручье, свернула в узел и небрежно заколола палочкой волосы, а потом подкралась к ашраму.

Танду уже проснулся и молился, зайдя в озеро по пояс.

Зачерпывая воду ладонями, он выливал её на макушку, потом окунался с головой, потом опять молитвенно поднимал руки…

Он не танцевал, но его движения были плавны и гармоничны, как танец. Анджали долго любовалась на него, а когда после молитвы он сел на камень, поджав ноги и погрузившись в молитву-воззвание, апсара вышла из своего укрытия и снова принялась за работу – подмела ашрам, стряхнула покрывало на постели, принесла свежие цветы, разожгла огонь и испекла лепёшки.

Чашка из-под молока была вымыта, и Анджали улыбнулась такой мужской аккуратности. Сегодня надо будет снова сходить в деревню и купить ещё молока, чтобы вскипятить с пряностями. Танду получит то, что любил в прошлой жизни… Что любит сейчас… Пусть даже за это придётся отдать все драгоценности.

Когда солнце поднялось над краем леса, Анджали отправилась в чащу, отыскивать пчелиный улей. Уже далеко за полдень она услышала жужжание, а потом набрела на поваленный ствол дерева, в котором обосновалась огромная пчелиная семья. Это было огромной удачей – не надо лезть на дерево. Теперь нужно принести огня и окурить улей… Пчёлы не терпят дыма…

Главное, потом найти это место.

Анджали заоглядывалась, пытаясь сообразить, как снова выйти сюда от ашрама, но потом задумалась. Ствол треснул, и были видны пчелиные соты – желтые, наполненные янтарными каплями мёда. И пчёл сейчас мало – они улетели на медовый промысел. Если выломать соты и убежать…

Больше она не сомневалась. Нашла сухую палочку, сломала, чтобы один край был заострён, и отважно пошла к стволу-улью.

Пчёлы сразу почуяли опасность, и Анджали вскрикнула, получив укус в плечо. Но это её не остановило, и она с ещё большей решимостью бросилась к сладкому кладу.

Отмахиваясь от насекомых, получив ещё несколько укусов в спину, она сломала соты и достала большой кусок.

И тут пчёлы набросились на неё со всех сторон.

Рядом был ещё улей, а за ним – ещё!..

Анджали бросилась бежать, не разбирая дороги, прижимая к груди соты, сочащиеся липким мёдом.

Но убежать не получилось. Пчелиный рой напал, как воины по приказу начальника! Прикрывая лицо, обезумев от боли, Анджали бежала изо всех сил, получая новые и новые укусы в плечи, спину, в бёдра, в шею…

Несколько раз она падала, чуть не налетела на дерево, а пчёлы не отставали.

Боли становилось всё больше, укусов не становилось меньше, и Анджали, совсем обезумев, зажмурив глаза, мчалась наугад, сбивая ноги о валежник и корни.

Кажется, она закричала – жалобно, тонко, а может, ей это показалось, и крик прозвучал только в её сознании.

Как глупо погибнуть закусанной пчёлами…

Как глупо вот так потерять Танду…

Почему она не подошла к нему вчера?.. Зачем медлила?..

Чья-то крепкая рука схватила её за запястье, сильно дёрнула, и вот уже кто-то тащит её за собой, показывая дорогу.

- Задержи дыхание! – крикнул мужской голос с сильным северным акцентом.

Так говорят те, кто