Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка

Несколько шагов, показавшихся бесконечностью – и земля под ногами исчезла.

Анджали закричала во всё горло, когда поняла, что падает куда-то.

Падение показалось ей бесконечным, но мужская рука продолжала держать, не отпускала, и прежде, чем кончился крик, они рухнули в реку, уйдя под воду с головой.

Открыв глаза и выпустив изо рта вереницу пузырей, Анджали увидела рядом Танду – он по-прежнему держал её, одновременно подгребая другой рукой, чтобы уплыть подальше.

Немного опомнившись, Анджали поплыла сама, из последних сил задерживая дыхание.

Когда лёгкие не выдержали, она забилась, пытаясь всплыть, но Танду удержал её, увлекая всё дальше и дальше по течению.

В глазах потемнело, грудь сдавило, Анджали хотела вздохнуть, но вместо этого в нос и горло полилась вода.

Сердце болезненно сжалось, и стало темно и тихо.

Когда чувства вернулись, Анджали обнаружила, что лежит на животе, на чём-то мягком, повернув голову на бок и раскидав руки. Мокрые волосы облепили лицо, а по всему телу разливалась едкая резкая боль.

Застонав, женщина пыталась подняться, но кто-то удержал её, уперев ладонь в спину, между лопаток, и голос Танду с северным акцентом произнёс:

- Лежи смирно. Я вынул ещё не все пчелиные жала.

Ладонь была горячей, спина была голой. Анджали чуть подвинула бёдрами, и поняла, что она вся голая - раздета до последней нитки.

6

Покорно замерев, Анджали переживала самый позорный момент в своей жизни. Что там – появиться перед собранием богов голой! И даже когда Шакра с похотливым упорством пробивался через задние врата… Настоящий позор – это сейчас. Когда единственный мужчина на свете, перед которым ей хотелось всегда выглядеть идеально, смотрит на тебя опухшую от пчелиных укусов и… вытаскивает ядовитые жальца из твоих ягодиц.

Чуть не застонав от отчаяния, Анджали уткнулась лицом в мягкую подстилку, на которой лежала, и стало ясно, что эта подстилка – её собственное покрывало. Она постелила его на постель Танду. Хотела позаботиться о нём, а теперь… а теперь он заботится о ней. Настоящий позор!..

Значит, он не только спас её от пчёл, уведя к реке, не только помог проплыть под водой, чтобы сбить пчёл со следа, но и принёс потом в ашрам…

Никчёмная женщина… Совершенно бесполезная женщина… Умеет только плясать бахаи на потеху, как обезьяна на праздничном базаре…

- Зачем ты полезла за мёдом, глупая женщина? – мужчина словно эхом откликнулся на её мысли, продолжая извлекать из её тела пчелиные жальца. – Ты безумная, как ракшаси, если думала, что вор может сбежать от лесных пчёл.

«Глупое существо», «безумная, как ракшаси»…

Танду говорил так. Пусть без северного акцента, но он произносил именно эти слова.

Сердце Анджали забилось сумасшедшим ритмом. Даже когда танцуешь три часа подряд, оно никогда так не стучало!.. Неужели, Танду?.. Настоящий, в очередном перерождении… А если просто совпадение? Иногда боги играют очень жестоко…

- Всё, жала вытащил, - сказал тем временем мужчина. – Сейчас я сделаю мазь, чтобы смазать укусы, а ты лежи и не двигайся. Безумная…

Последнее слово он пробормотал еле слышно, но Анджали опять стало жарко, и вовсе не от пчелиного яда.

Отбросив с лица мокрые пряди, она смотрела, как Танду выкапывает луковицы карликовой лилии.

Он надел набедренную повязку – обернул вокруг пояса какую-то потрёпанную ткань, прикрыв чресла. Так он ещё больше походил на сурового подвижника, что дают обет бедности и… безбрачия. Неужели, Танду – настоящий Танду, который так любил любовь, способен умерщвлять плоть? Зачем ему это нужно? Что заставило его бросить мир и переселиться в это глухое место? И день за днём медитировать на солнце, а ночью спать на ворохе листьев без одеяла?

Выкопав луковицы, мужчина вымыл их в озере, разбивил камнем в кашицу, а потом смешал с маслом, которое Анджали купила в деревне. Из масла надо было сделать сладкие ладду… с мёдом…

Тут Анджали опять чуть не застонала от досады, но мужчина уже возвращался, и она уткнулась лицом в подстилку, не смея даже взглянуть на него. Ей казалось, что пчёлы укусили её лицо лишь пару раз, но теперь щёки, лоб и даже подбородок саднили и чесались. А вдруг она отравится от пчелиного яда?!. Говорят, бывали и такие случаи…

Сильная и горячая мужская ладонь начала втирать мазь в спину, поясницу, ягодицы, бёдра, лодыжки. Движения были уверенными, крепкими, но бережными. Анджали не заметила, как расслабилась под этой крепкой рукой. Вообще-то, это женщине полагается умащать мужчину маслом и благовониями…

- Перевернись, - велел Танду, - и подними волосы.

Анджали послушно перевернулась на спину, забрасывая волосы на макушку, и закрыла глаза, чтобы не видеть насмешливой жалости. А сейчас она была именно смешной и жалкой…

- Лицо сильно покусали, - продолжал мужчина, осторожно касаясь женского лба, потом щёк. – Будет немного щипать, но старайся не расчёсывать ранки. Здесь кожа самая нежная… - и он резко замолчал.

Но пальцы продолжали скользить по коже, и от сока лилии, действительно, пощипывало, но вместе с тем становилось и легче.

- Благодарю тебя, - сказала Анджали негромко, когда он начал смазывать ей шею. – Если бы не ты…

- Если бы не я, ты не полезла бы за сотами, - сказал он, начиная смазывать ей плечи. – Так что я тоже виноват. Поэтому не надо меня благодарить.

- Откуда ты… - Анджали не выдержала и открыла глаза, посмотрев на Танду.

Веки показались ей узенькими щёлочками, и она чуть не расплакалась, представив, в каком виде предстала перед Танду после стольких лет разлуки. А если он – не Танду?..

- Догадаться не трудно, - мужчина продолжал массировать её тело, переходя к правой руке. – Ты принесла сюда еду, сделала ладду, но решила добавить сладости, украв у пчёл мёд. Но пчёлы не любят воров. Особенно тех, которые так безрассудны. Ты не знаешь, что полагается смазать тело пахучими травами и окурить улей, чтобы пчёлы потеряли силу? Кто ты? Зачем ты пришла сюда?

Анджали облизнула пересохшие губы, не зная, что ответить.

Признаться в том, что она – апсара и пришла, чтобы соблазнить мудреца, совратив его с пути истинного – это ещё постыднее, чем быть искусанной пчёлами.

- Не молчи, - сказал мужчина, начиная смазывать ей левую руку. – Я вижу, что ты не простая