Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка

- Я… я…

А ведь когда-то она гордилась тем, что является небесной танцовщицей. Божественной танцовщицей. Плясуньей для богов. Что изменилось, если ей легче было бы солгать, что она – женщина из низшего рода земледельцев, чем сказать правду?.. В какой момент она начала стыдиться своей судьбы? Стыд пришёл после того, как она возненавидела свою судьбу…

- Ты ответишь?

Сквозь щёлочки глаз Анджали увидела, что Танду чуть заметно улыбается.

Как знакома была ей эта улыбка! Сколько раз она видела эту мимолётную усмешку! Сколько раз, а всё равно оказалось мало…

- Мне надо смазать твою грудь, - сказал Танду уже серьёзно, без улыбки. – Позволишь к тебе прикоснуться? Или смажешь сама?

Он спрашивает апсару, можно ли к ней прикоснуться… Боги установили так, что мужчины не спрашивают апсар. Они их берут, если хотят.

Анджали опустила глаза, потому что смотреть Танду в лицо было стыдно.

Он надел набедренную повязку… Хотя раньше ходил в первозданной наготе… Стесняется чужих глаз? Или пощадил её, Анджали, стыдливость? Наверное, решил, что она – какая-нибудь принцесса или дочка знатного господина. А она всего лишь доступная женщина… Доступная для каждого…

Но молчать нельзя. И лгать тоже нельзя. И это не было законом богов. Так говорило сердце, которому иногда лучше бы и помолчать.

- Я пришла… с небес, - произнесла Анджали с трудом. – Мой дом на горе Сумеру, и я… - тут взгляд её скользнул по ожерелью нади-джанео, что носят подвижники. Кроме бус из косточек плодов дерева рудракши, практикующие подвижничество должны были носить прозрачную каменную бусину из хрусталя – как знак воды, деревянную трубочку-свисток – как знак воздуха, и кольцо – как знак солнечного огня.

На ожерелье тоже было кольцо. Но не просто медное или серебряное, а золотое, тонкой ковки, с красным драгоценным камнем…

Натх! Кольцо, которое жених дарит невесте перед свадьбой, в знак того, что девушка становится женщиной и принадлежит только мужу.

Анджали не могла ошибиться, увидев эту работу. Кольцо много лет назад сделал Майя Данава, друг Танду. И это самое кольцо Танду подарил ей. Подарил после того, как наги похитили её и затащили на свой праздник, чтобы принудить к любви. Тогда Танду впервые сказал, что она – его жена, и что никто не прикоснётся к ней. Кольцо осталось в Патале, вместе с остальными подарками мужа… Потому что Шакра забрал её в верхний мир такой, какой поймал – голой, прикрытой лишь волосами…

- Где ты взял это кольцо?! – Анджали забыла о боли и попыталась сесть, но мужчина взял её за плечи и мягко, но настойчиво уложил обратно. – Скажи! Скажи! Скажи! – она вцепилась ему в запястья, почувствовав себя настоящей безумной ракшаси.

Она и правду сойдёт с ума, если не узнает…

- Успокойся, - Танду высвободил руки из её пальцев, зачерпнул ещё мази и принялся втирать в женскую грудь, стараясь не задеть сосков. – Что ты так разволновалась? Я нашёл это кольцо в древнем святилище, много лет назад. Оно словно само пришло ко мне. Это – женское украшение, но отчего-то оно мне особенно дорого. С тех пор я ношу его, как талисман. Ты знаешь, чьё оно?

Он уже смазывал её покусанный живот – водил рукой мягко, бережно, едва касаясь кожи кончиками пальцев.

Анджали понадобилось несколько мгновений, чтобы глубоко вздохнуть. Иначе сердце просто разорвалось бы от радости. Это был Танду. Это точно он. Слишком много совпадений. И теперь кольцо…

- Этот натх ты подарил мне после нашей свадьбы, - сказала она, когда смогла говорить. – Тогда тебя звали Танду, и ты был нагом царской крови в Патале. А я была твоей женой. Я – небесная танцовщица, апсара, и меня зовут Анджали.

7

Пока она, сбиваясь и перескакивая с одного события на другое, забегая вперёд, а потом опять возвращаясь к предыдущему, путано рассказывала о зеркальном дворце в подземных пещерах горы Кайлас, о Майя Данаве, о пятидесяти годах, прожитых вместе, и о том, как однажды это всё оборвалось, Танду невозмутимо натирал тело женщины мазью.

Он не перебивал, не спрашивал, просто слушал.

Анджали рассказывала и рассказывала, и всё, что она пережила сто лет назад, пятьдесят лет назад – всё это оживало. Словно наяву она видела дворец, полный огней, тёмную воду подземного озера перед ним, и своего любимого, у которого тогда были две пары рук и пучок кобр за спиной, в придачу.

Теперь он был человеком. Простым человеческим мужчиной, которых в небесных городах презирали ещё больше, чем нагов, но для Анджали это уже не имело значения. Какой глупой, какой ограниченной она была, когда думала, что чем выше рождение, тем лучше рождённое существо! И тот Танду был бы рад узнать, что она, наконец-то, поняла, о чём он втолковывал в её красивую и пустую голову, когда говорил, что добровольно отказался от своего брахманского имени, и когда водил в деревню на человеческий праздник.

Этот Танду слушал молча, и она никак не могла понять, верит он ей или нет.

Она говорила и говорила, пока он смазывал её искусанные бёдра, колени, голени, и когда закончил, то просто сидел рядом, внимательно слушая.

Наконец, рассказано было всё. Или – почти всё. Потому что признаться, что все эти годы она была игрушкой для царя богов, Анджали не смогла.

Как странно всё меняется в жизни…

Когда-то она мечтала лишь о том, чтобы попасть на ложе Шакры. Считала это высшей наградой в жизни, поводом для гордости, единственной целью. А теперь стыдилась признаться, что была там.

После того, как она замолчала, Танду какое-то время тоже молчал, задумчиво глядя на неё, а потом спросил:

– Получается, в прошлой жизни я был нагом, ты была моей женой, боги спустились в Паталу и казнили меня… За что? Что я сделал такого, чем разгневал богов?

– Ты раскрыл мне тайну танца, что повелевает миром.

– Ого! Так я ещё и танцевал? Никчёмное я был создание… – губы его изогнулись в лёгкой улыбке, а глаза смеялись.

Но Анджали было совсем не смешно. Тот Танду любил танец. Он чувствовал его. Жил им. Этот… этот Танду смеётся?

– Настоящие мужчины