Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка

Постепенно глаза закрылись, она уснула, а проснулась задолго до рассвета. Было темно, но не было привычной тишины. Лес наполнился шумом, шорохом, влагой…

Дождь!..

Анджали рывком села на постели, подползла к краю и выставила ладонь.

Так и есть, шёл дождь. Небеса решили, что земле надо напиться вдосталь, и водяные струи хлестали с неба – упругие, холодные.

Как Танду может спать под таким дождём? Или ушёл под дерево?..

Она выскочила из-под навеса, вглядываясь в темноту.

Никуда Танду не ушёл. Но и не спал. Сидел под дождём, положив руки на колени и опустив голову.

– Идём под крышу, скорее! – Анджали подбежала и положила руку мужу на плечо.

– Не волнуйся за меня. Спрячься сама, тебе незачем мокнуть.

Ну да. Убеждения. Он всегда знает, как надо поступить.

Анджали не стала спорить, просто села рядом с ним.

Земля была влажной, камни холодили, и от озера тоже тянуло холодом.

– Спрячься, – повторил Танду. – Дождь будет идти до утра. Простудишься и заболеешь.

– Ты же не боишься заболеть, – пожала она плечами.

– Я – мужчина. Я не боюсь дождя.

– Тогда и я не боюсь, – Анджали подставила лицо каплям, которые так и хлестали наискосок.

– Безумная, как ракшаси… – выдохнул Танду и вдруг подхватил её на руки, легко поднял, поднялся на ноги сам и понёс её к травяной постели.

10

Навес, сплетённый из ветвей, был не слишком хорошей защитой. Но тут, хотя бы, не лилось сверху, как из ведра.

Танду уложил Анджали на одну сторону постели, а сам примостился на другой стороне. Лёг на бок, повернувшись спиной, и затих.

Но не мог же он уснуть мгновенно? Анджали расправила покрывало, вытерла краешком мокрое лицо, а потом набросила ткань на плечи Танду.

– Укройся сама, – тут же отозвался он, сбрасывая покрывало.

– Тогда укроемся вместе, – сказала Анджали твёрдо. – Или оба останемся так… неукрытыми…

– Вот упрямая! – он вздохнул и повернулся к ней. – Ты и в нашей семейной жизни была такой?

– Была ещё хуже, – отозвалась Анджали, уже понимая, что победила.

Она снова расправила покрывало и почти с благоговением укрыла мужчину, а сама забралась с другого края, стараясь не лежать слишком близко. Если он не хочет её, то незачем смущать и навязываться.

Даже такая тонкая защита дала тепло. И от тела Танду исходило тепло. Как от полуденного солнца.

Анджали зажмурилась и притихла, свернувшись клубочком. Постепенно она согрелась, стало даже жарко. Вряд ли получится заснуть этой ночью. Очень трудно оставаться спокойной, когда самый лучший мужчина во всех трёх мирах лежит рядом. И если только протянуть руку, можно коснуться его груди – широкой, твёрдой…

Дождь лился, не переставая, шуршал по крыше и по листьям деревьев. Этот шорох напоминал стук узелков по барабану-дамару. Когда стучат шариками – это как рокот, а вот когда узелками – это как тихий голос, как шёпот…

– В той жизни, – раздался негромкий голос Танду из темноты, – ты хорошо относилась ко мне?

Это было как продолжение дождя, как будто тихий ветерок коснулся не только разгорячённых щёк, но и пылающего сердца.

– Почему ты спрашиваешь об этом? – помедлив, спросила Анджали в ответ.

– Потому что хочу знать.

– Ты любил меня, – она открыла глаза, но ничего не увидела.

Было темно, и только дождь стучал приглушённо.

– Ты, правда, меня любил! Я не лгу!

– Я не спрашиваю, любил ли я тебя, – произнёс Танду. – Спросил, как ты относилась ко мне. Сейчас ты ведёшь себя так, словно приносишь искупление. Но ведь боги наказали меня не по твоей вине. Это я преступил закон.

– Ты сделал это из-за меня, – Анджали легла на спину, глядя в темноту широко распахнутыми глазами. – И… ты прав. Сначала я очень нехорошо относилась к тебе. Но потом узнала тебя лучше. И тогда пришла нежность. Любовь пришла гораздо позже. Потому что я была невероятно глупа. Мне стыдно и больно за то, какой я была раньше.

– Не надо ни стыдиться, ни казнить себя, – сказал Танду. – Всё в этом мире идёт так, как должно идти. Ты сделала то, что сделала. И даже если тебе кажется, что совершила ошибку, это не ошибка. Это твой путь, которым ведут тебя боги.

– Не надо про богов, – не удержалась Анджали. – Ты не знаешь правды о них. И лучше не знай. Потому что тогда в этом мире не будет никакой надежды.

– Всё так плохо?

– Хуже, чем можешь себе представить.

Они ещё помолчали, а потом Танду заговорил снова.

– Я не помню прежней жизни, – сказал он, задумчиво, – но не могу не беспокоиться о тебе. Неужели ты окончательно решила остаться здесь? Не возвращаться на небеса? Только ты родилась в другом месте, в благодатном крае, ты не знаешь жизни на земле. Тут опасно. Здесь есть злые люди, хищные звери, ядовитые змеи… Тут у тебя нет родных, нет тех, кто знает тебя, кто сможет защитить.

Он замолчал, и Анджали стиснула зубы, чтобы не застонать от разочарования и боли. Себя он не назвал. Он не собирался заботиться о ней, защищать.

– Когда моё подвижничество закончится, – продолжал Танду, не дождавшись её ответа, – я вернусь в свой дом, вернусь к прежней жизни. И я не могу взять тебя с собой.

– Если ты научился жить здесь, то и я научусь, – ответила Анджали, стараясь говорить спокойно, чтобы он по голосу не распознал, как ей сейчас плохо.

– Опыт даётся мужчине и женщине по-разному, – не согласился он. – Ты говоришь о том, чего не знаешь. Лучше жить привычной жизнью…

– Для меня не лучше, – перебила она его. – Если бы я снова не встретила тебя, может, и смогла жить, как прежде. Но теперь для меня ничто не станет прежним. Моя жизнь связана с тобой. Я жила только рядом с тобой. Уйти от тебя – это равносильно смерти. Кто добровольно уйдёт от жизни в смерть? Вот и я не смогу уйти. Куда пойдёшь ты, туда пойду я. Сбежишь – буду искать, пока не