Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка

– У меня есть рис. Обычно я ем его, вымочив в воде, но ты вряд ли привыкла к такой еде. Завтра схожу в деревню, принесу чего-нибудь тебе поесть. Или ты отправишься домой? В небесный город? Кто-то должен забрать тебя?

– Нет, не должен, – легко солгала Анджали, высыпая в кипяток пригоршню душистых листьев. – Я не выполнила волю богов, поэтому недостойна возвращения. Придётся остаться на земле. Здесь, с тобой. Разреши, я буду служить тебе? Так, как делала это раньше. Когда-то давно ты, испытывая мои терпение и настойчивость, заставлял меня делать самую грязную работу. Убирать твой ашрам и готовить тебе еду – это совсем не трудно.

– Ты мне ничем не обязана, – покачал он головой. – Тебе не надо служить мне.

– Для тебя я – никто, чужая незнакомая женщина, – ответила Анджали спокойно, продолжая подбрасывать в огонь сухие веточки, – но я всё равно считаю тебя своим мужем. Поэтому позволь мне позаботиться о тебе. Могу я узнать, как зовут тебя сейчас? Кто ты? Как сложилась твоя жизнь? Счастлив ли ты?

– Всё это не имеет значения, – он сел напротив неё, по ту сторону очага, и бросил в пламя пригоршню белых лепестков, принося жертву богу огня. – Я вижу, что ты привязана к прошлому и страдаешь теперь. Не надо страдать ещё больше. Наши пути разошлись, примем это со смирением. Надеюсь, я был хорошим мужем и тебе не за что обижаться на меня.

– Ты был самым лучшим мужем, – сказала Анджали, стараясь говорить ровно, но горло сжалось от подступающих слёз. – Ты был самым прекрасным мужчиной во всех трёх мирах.

– Слова женщины, – он улыбнулся и принял чашку с травяным отваром из её рук. – Но я рад, что между нами были добрые отношения. Сохраним их и теперь.

– Как скажешь, – кивнула Анджали с покорностью, делающей честь её имени.

Пожалуй, она впервые приняла то, что случилось, с покорностью.

В душе была пустота, в сердце – невероятная усталость.

Они с Танду ели манго, запивали горячим чаем, а вокруг постепенно сгущались сумерки. Солнце скрывалось за горами, и на маленький лесной ашрам наползала ночная тень.

Огонь привлекал мотыльков, и они роились вокруг, будто опадали нежные цветочные лепестки. Светлячки сновали в траве и кружили вокруг деревьев, то и дело вспыхивая крылышками, как крохотные зелёные звёздочки.

– Ложись отдыхать, – сказал Танду мягко. – Я сам погашу огонь и всё уберу.

– Нет, я сделаю это, – возразила Анджали и принялась убирать посуду.

Он не стал останавливать её, но она ощущала его внимательный взгляд, когда ополаскивала чашки, когда приносила воду, чтобы залить пламя.

– Я лягу здесь. Тебе не надо будет меня бояться, – сказал Танду, когда она выгребла из котла угли.

– Я тебя не боюсь, – Анджали чуть улыбнулась, и посмотрела ему в глаза. – И тебе не надо менять своих привычек. Ложись на постель, а я лягу тут.

– Ты женщина, слабое существо. Вот и спи, где полагается спать слабому, – сказал он, укладываясь на песок и вытягиваясь во весь рост. – А я привык спать на земле. Вся моя жизнь прошла в военных походах.

– Против кого ты воевал? – Анджали села рядом, глядя на озеро, где лотосы уже закрывали свои чашечки.

– Против врагов моей страны.

– Война – это, наверное, очень страшно. Люди убивают друг друга за золото, еду…

– В твоём мире не бывает войн? Там, наверное, все счастливы?

– Да, все счастливы, – сказала Анджали безучастно.

– Наверное, ты очень опечалена, что не можешь туда вернуться?

– Да, очень.

Он помолчал. Потом лёг на бок, повернулся к ней спиной, и затих.

Анджали отправилась на постель, стряхнула покрывало и тоже улеглась.

Впервые её красота не привлекла мужчину. Впервые мужчина не захотел её. И – насмешка богов! – этим мужчиной оказался тот, кого она сама желала больше всего на свете.

9

В эту ночь Анджали тоже не смогла уснуть. Как не спала, когда увидела Танду. Вернее, тогда она увидела человека, похожего на Танду, и была рада. Теперь она убедилась, что этот человек и есть её муж, но к радости примешалась и печаль.

Несколько раз слёзы проливались из глаз, но Анджали упрекала себя в неблагодарности. К чему плакать, когда он жив? И когда у него всё хорошо?.. Он живёт своей жизнью, не помнит причинённых обид… Не помнит несправедливости богов… Её тоже не помнит.

Вот от этого было больно.

Она сказала то, что никогда не могла сказать прежде. Даже не думала, что сможет сказать такое мужчине.

Позволь, я останусь и буду заботиться о тебе.

Пусть для тебя я никто, чужая женщина, я всё равно считаю тебя своим мужем.

Унизительные слова для той, которая самая лучшая и блистательная во всех трёх мирах, которая смогла покорить царя богов.

Когда мужчина не хочет апсару, она не должна обижаться, чувствовать себя оскорблённой. Она должна просто уйти. Отхлынуть, как волна. Так же спокойно, небрежно.

Почему же закон, установленный богами, не действовал? Почему было обидно, больно, печально? Словно из груди выскребли остатки души, оставив там чёрную, звенящую пустоту.

Когда небо посветлело перед рассветом, Анджали поднялась с ложа из листьев, встряхнула покрывало, подобрала волосы, сходила к роднику за водой и умылась.

Когда Танду проснулся, в очаге уже был разведён огонь, и Анджали бросила в кипящую воду душистых лепестков, чтобы заварить чай, а сама взяла веник и принялась убирать ашрам от листьев и лепестков, нападавших за ночь.

– Мне ничего от тебя не нужно, – сказал Танду, внимательно наблюдая за женщиной, которая старательно выметала сор из его жилища под открытым небом. – Я не просил служить мне.

– Это моё решение, – коротко ответила Анджали. – Ты не сможешь запретить мне делать то, что я хочу.

– Вряд ли что-то можно запретить женщине, – согласился он, усмехнувшись углом рта.

– Выпей чай, а я сварю рис…

Но Танду покачал головой.

– Сначала молитва, – сказал он и пошёл к озеру.

Держа в руке веник, Анджали смотрела, как он совершает омовение, как читает молитву, приветствуя восходящее солнце. Подумав, она отложила уборку и тоже вошла в воду, трижды окунувшись с макушкой,