Адептка вне закона, или как спастись от ректора! - Анастасия Алексеевна Смирнова

Он ждал. Терпеливо и расчётливо ждал, когда у меня сдадут нервы. Когда я со слезами швырну грязную ветошь в ведро, топну обтянутой в дорогой сапожок ножкой и заявлю, что избалованной дочери графа Веспера не пристало копаться в историческом мусоре.

«Не дождёшься, Ваша Властность», — мстительно подумала я, с силой оттирая кожаный тубус от многолетнего налёта сажи.

В сиротском приюте на самом краю диких Пустошей, где прошло моё детство, мы выполняли работу в сотни раз хуже этой. По сравнению с чисткой загонов после набега раненых, плюющихся кислотой мантикор, перебирание древних бумажек в сухом и тёплом архиве казалось элитным курортом королевского уровня.

— Итак, — я аккуратно, едва дыша, развернула очередной хрустящий свиток, стараясь не спровоцировать новый приступ чихания. Глаза зацепились за угловатые, размашистые буквы, выведенные блёклыми железистыми чернилами. — «Трактат о влиянии лунных фаз на размножение болотных жаб». Серьёзно? И вот это архивное недоразумение вы высокопарно называете магической угрозой высшего уровня?

Я фыркнула, бездумно закинула пергамент в самую нижнюю плетёную корзину с пометкой «Безопасный хлам» и потянулась за следующим тубусом.

Скрип пера за главным столом оборвался мгновенно.

Тишина в огромном зале архива стала такой густой и осязаемой, что её, казалось, можно было резать боевым кинжалом. Парящие под потолком сферы словно стали светить тусклее. Я замерла на месте, спиной ощутив, как в затылок упёрся тяжёлый, леденящий взгляд.

— Повторите, что именно вы сейчас сказали, адептка, — голос Рейна прозвучал негромко, почти шёпотом, но от этого бархатного тона по моему позвоночнику пробежала волна колючих мурашек.

Я медленно, со скрипом повернулась на каблуках. Ректор уже стоял на ногах. Он опёрся обеими ладонями о край стола, слегка подавшись вперёд, и смотрел на меня так, словно у меня прямо сейчас на месте лавандовой косы начала прорастать вторая голова.

— Эм... Я сказала, что трактат о жабах вряд ли представляет серьёзную опасность для национальной безопасности империи? — осторожно, прощупывая почву, повторила я.

— Нет, Веспер. Вы не просто высказали мнение. Вы прочитали название. Вслух. Свитка из личной коллекции Безумного Короля, — Рейн медленно обошёл стол и начал приближаться ко мне. Его шаги по каменным плитам были абсолютно, противоестественно бесшумными. В полумраке его фигура казалась огромной тенью хищника. — Свитка, написанного на высоком древнеимперском диалекте пятой эпохи. С использованием закрытых лигатур.

Внутри меня всё оборвалось, перевернулось и с глухим стуком ухнуло куда-то в район подмёток.

Бездна! Какая же я идиотка!

Настоящая Алексия Веспер была притчей во языцех среди столичных репетиторов. Она с трудом связывала два слова на современном всеобщем языке, путала падежи в официальных прошениях, а по истории магии в её аттестате красовался жирный, позорный неуд. А я? Чтобы выудить хоть по крупицам сведения о редком родовом проклятии сестры, последние три года безвылазно провела в каморках чёрных копателей и контрабандистов, до кровавых слез в глазах штудируя мертвые языки по заплесневелым словарям. И сейчас, измотанная физической работой, просто потеряла бдительность и прочитала текст на чистом автомате.

— Я... я... просто угадала? — я попыталась выдавить из себя самую глупую, хлопающую ресницами улыбку из арсенала светских девиц, машинально отступая назад, пока лопатками не упёрлась в жёсткие рёбра книжного стеллажа. — Ну знаете, чисто интуитивно! Там на полях нарисована очень выразительная, пучеглазая жаба. И полумесяц сверху. Дедуктивный метод, магистр! Картинки решают всё.

Рейн остановился в одном шаге от меня. Настолько близко, что это нарушало все мыслимые правила приличия между преподавателем и студенткой. Антимагический купол гасил чары, но он никак не мог скрыть его естественную, подавляющую мужскую харизму. От него пахло дорогим горьким кофе, изысканным листовым табаком и резкой, колючей свежестью зимнего ветра.

— Угадали, значит, — эхом отозвался он, склонив голову набок.

Мужчина медленно поднял правую руку. Я инстинктивно зажмурилась и вжала голову в плечи, ожидая ментального удара, сканирующего импульса или немедленного приговора. Но удара не последовало. Длинные пальцы ректора лишь аккуратно, едва коснувшись моих ногтей, вытянули из моих дрожащих рук следующий свиток, который я судорожно прижимала к груди.

— А здесь, видимо, нарисовано что-то очень похожее на скелет домашней птицы, раз вы собирались отправить это в корзину с пометкой «Смертельно опасно»? — он с тихим шорохом развернул пергамент.

Текста там не было вовсе. Только сложнейшая, геометрически выверенная круговая вязь атакующих рун, не имеющая ни одной, даже самой примитивной иллюстрации.

Я судорожно закусила нижнюю губу, лихорадочно ища хоть какой-то выход из капкана.

— У меня чрезвычайно развита интуиция, магистр. Чисто женское чутьё на неприятности.

Он склонился ещё чуть ниже, сокращая расстояние между нашими лицами до каких-то жалких центиметров. Его глаза — серые, глубокие и холодные, как предгрозовое небо над океаном, — изучали моё лицо с пугающей, почти хирургической внимательностью. Он неторопливо разглядывал серую полосу грязи на моем носу, растрепавшиеся рыжеватые пряди, выбившиеся из некогда строгой причёски, и судорожно вздымающиеся плечи.

— Знаете, Веспер, — его голос утратил металл, став вкрадчивым, бархатным, почти гипнотическим. — До сегодняшней ночи я был абсолютно уверен, что вы — обыкновенная избалованная, капризная пустышка. Пустоцвет с громкой фамилией, которой место на светских раутах в столице, а не в стенах суровой боевой академии.

— Рада, что смогла развеять ваши стереотипы и предоставить повод для высокой оценки моих скромных талантов, — огрызнулась я, отчаянно пытаясь скрыть внутреннюю дрожь.

— Но теперь я отчётливо вижу, что глубоко ошибся, — продолжил он, полностью проигнорировав мою дерзость. — Вы умудрились наложить иллюзию третьего порядка на статую основателя. Вы технично сбежали от меня в закрытом крыле. Вы без единого слова жалобы копаетесь в столетней пыли, хотя любая другая графиня на вашем месте уже трижды упала бы в притворный обморок. И вы читаете на мёртвом древнеимперском с лёгкостью дипломированного магистра-историка.

Он снова поднял руку. Моё сердце пропустило удар и замерло. Но его прохладные, сухие подушечки пальцев лишь мягко, почти невесомо коснулись моей щеки, одним коротким движением стирая тёмное пыльное пятно.

От этого невинного, но пугающе интимного жеста меня словно прошило мощным разрядом электрического тока. Каждый волосок на теле встал дыбом. Я резко, со свистом выдохнула через рот, будучи совершенно не в силах разорвать наш зрительный контакт.

— Кто вы такая на самом деле, Алексия? — тихо, у самого моего уха спросил ректор. В его тоне больше не было ледяной угрозы. Только жгучее, концентрированное, опасное любопытство исследователя. И от этого мне становилось в сто раз страшнее. — Какую игру вы ведёте в моих стенах?

— Я просто... обычная студентка, которая очень хочет доучиться и закончить эту академию, — хрипло ответила я, боясь даже пошевелиться, чтобы случайно