Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1 - Алиса Лаврова

— Я прикасалась, лишь раз, когда случайно… Я никогда…

— Чего и требовалось доказать, — перебивает меня представитель совета. Он зевает, смотрит на часы и перелистывает свои бумаги. — Подсудимая призналась, что взаимодействовала с чёрным камнем. Неудивительно, учитывая печальное прошлое рода Валенс…

О чем это он? При чем тут мой род?

— Я не…

— Пожалуйста, помолчите. Вы сможете высказаться, когда вам дадут слово. — Судья сурово глядит на меня, и я чувствую, как оковы сжимаются так, что я едва могу вдохнуть.

Сказать ничего в свою защиту мне не дадут. Теперь это ясно. Слезы сами собой текут из глаз от осознания полной беспомощности. Я хочу проснуться в своей постели, выдохнуть с облегчением, осознавая, что все происходящее было страшным сном.

Но это не сон.

— Ваша светлость, — доносится голос имперского прокурора, — у обвинения есть свидетель, который может пролить свет на это дело. Прошу войти Ариану Амонтис.

Ариану? Мою Ариану?

А она-то здесь при чем?

Моя самая близкая подруга, та, с которой я дружила с самого детства, та, с которой мы прошли рука об руку два года академии, входит в зал и встаёт рядом с Дарием, поправляет свои длинные золотые волосы, которыми всегда так гордилась и кивает представителю.

Ариана трогает Дария за руку, словно бы по-дружески, но я чувствую, как будто в этом жесте гораздо больше.

Нет, это мне кажется. Они ведь толком даже не знакомы.

Вспоминаю золотой волос, который сняла с плеча Дария в тот день. В сердце словно вонзается раскалённая игла.

Не может же быть, чтобы они… Нет. Что, если она не пришла ко мне в тот день. а уходила от Дария?..

Нет. Это бред. Этого не может быть.

Но в следующее мгновение я вижу, как мой Дарий бросает на Ариану взгляд, полный любви и огня, такой взгляд, которым, как я была уверена, он смотрит только на меня.

Он что-то шепчет ей на ухо и она едва заметно улыбается, опуская взгляд.

На меня Ариана не смотрит, словно меня вовсе здесь нет.

В глазах темнеет, когда судья что-то спрашивает у Арианы. А потом я, словно сквозь толщу воды, слышу её голос, полный как будто бы искренней грусти и сожаления:

— Я всегда считала Лейлу своей лучшей подругой. И когда погибли ее родители и сестра, мне даже начало казаться, что я в какой-то степени заменила ей Анику, как будто заняв ее место.

— Ближе к делу, — Раздраженно говорит судья.

— В общем, мы с Лейлой были очень близки. Мы вместе учились в академии и делились всеми секретами. Ну вы знаете, как это бывает у девушек нашего возраста. — Она улыбается, словно вспомнила что-то хорошее. — И я, ваша светлость, любила ее, как сестру. Поэтому мне так тяжело сейчас быть здесь. Но я не могла пойти против совести, когда узнала ее тайну, которая касается всего нашего сообщества, всей Зантии.

— Какую тайну вы узнали, мисс Амонтис? — судья подается вперед.

5

5

Ариана оглядывается по сторонам, словно боится произнести вслух то, о чём её просят.

— Она предложила мне провести тёмный ритуал с чёрным камнем, чтобы вернуть силу… Ее очень тяготило то, что во время беременности она лишена возможности использовать магию. В тот день она с восторгом показала мне ту коробку и камень и сказала, что он достался ей от родителей и хранился в тайне долгие годы. У неё был такой взгляд, словно она была одержима этой вещью. Мне стало так больно и страшно…

Я слушаю то, что она говорит, и из меня словно выдирают сердце. Ариана всё ещё не смотрит на меня, переводит дух и поджимает губы.

Каждое слово — чистая ложь… Но зачем?

— Я понимаю, что вам трудно об этом рассказывать, ведь она ваша подруга, но что было дальше?

— Я собрала все силы и подыграла ей. Сказала, что согласна, чтобы отвлечь её. Мне было больно осознавать, что моя ближайшая подруга оказалась... Что у неё оказалось такое чёрное сердце. Но я сразу, ещё там, в её комнате, твёрдо решила сообщить о том, что узнала, отцу.

Она умолкает и переводит дух, как будто пережила что-то ужасное. Потом закрывает рот рукой и качает головой, словно не верит в то, что произошло.

По её щеке катится одинокая слезинка, блестящая, словно драгоценный камень.

Ариана говорит так натурально, что я бы сама поверила в её слова, если бы она рассказывала о ком-то другом. Она закрывает глаза руками и вздрагивает. Дарий обнимает её за плечи и что-то шепчет, чего я не слышу.

Я бросаю взгляд на камни правды, встроенные в высокую спинку кресла судьи. Они едва заметно мерцают, но никто не обращает на них внимания. Правда никому здесь не нужна.

— Но отцу вы не сообщили сразу, верно?

— Не сообщила, — она качает головой и всхлипывает. — Я боялась за подругу. Подумала, может быть это какая-то ошибка, какая-то шутка, игра… Что угодно.. Я все крутила и крутила это в голове, но не могла найти ни одного внятного объяснения. Вы не представляете, как мне было тяжело, ваша честь. Узнать такое о самой лучшей, единственной близкой подруге. Это все равно, что узнать такое о сестре. Мое сердце было разбито. Я не хотела верить…

— И что вы сделали?

— Я обратилась к единственному человеку, который мог помочь, — всхлипывая, продолжает Ариана, — Я обратилась к Дарию.

— И как господин Ранвейр отреагировал на то, чем вы поделились с ним? — судья подается вперед.

Ариана снова переглядывается с Дарием, словно просит его разрешения говорить.

Он кивает едва заметно.

— Он не поверил мне. Сказал, что это невозможно, что его жена не может быть замешана ни в чем таком. Что он узнал бы если бы это было правдой. Признаться, мы расстались с ним тогда на очень тяжелой ноте. Он попросил меня никому не говорить о том, что я узнала. Сказал, что выяснит все сам, и если это правда, он доложит обо всем совету.

Когда голос Арианы затихает, и я вижу мужа, кивающего головой, я понимаю, что он не спасёт меня. Всё, что она говорит — чистая