Ипотечная жена по совместительству - Аделаида Дрозд

Злата улыбнулась. В его сарказме появилась какая-то… почти что домашняя нота. В этот момент её телефон, лежавший на столе, зазвонил. Катя. Злата взглянула на Егора, который сделал вид, что снова увлечённо изучает вид из окна, и ответила.

— Привет, Кать. — Ну что, как дела на фронте борьбы за жилплощадь? — сразу же спросила подруга. — Новый сосед не съел ещё твои запасы?

— Пока нет, — улыбнулась Злата. — Мы тут как раз…

— Слушай, а я тут думаю, — перебила её Катя с энтузиазмом человека, придумавшего гениальную, но безумную идею. — У тебя же сосед новенький. Мужчина. Тоже, говорила, айтишник? Значит, зарплата у него норм. Вот и решение всех проблем! Берёшь его в мужья по договору — и вуаля! Два дохода, одна ипотека, общая квартира! Чистая формальность! Романтика, конечно, никуда, зато своя ванная!

Злата почувствовала, как горячая волна подкатила к щекам. Она отвернулась от стола, но было поздно. Егор стоял к ней боком, и она видела, как его спина на мгновение замерла, а плечо слегка дёрнулось. Он всё слышал. Катя говорила достаточно громко, а на кухне тишина была звенящей.

— Кать, что ты несёшь, — прошептала Злата в трубку, стараясь звучать как можно более естественно и проваливаясь на этом с треском.

— Да я серьёзно! Ты же говорила, он тоже ипотеку не получил. Так объедините усилия! По-соседски. По-деловому. Подумай!

— Подумаю, — быстро сказала Злата. — Позже. Мне сейчас… каша подгорает. — Она почти бросила трубку. Повисла тяжёлая, густая, неловкая пауза.

Злата уставилась в свою овсянку, чувствуя, что каждое её зерно сейчас смеётся над ней. Егор медленно обернулся. Его лицо было невозмутимым, но в глазах плавала та самая смесь иронии и чего-то ещё — острого, заинтересованного.

— Каша? — спросил он нейтрально.

— Да, — выдавила Злата. — Овсянка. Коварная штука.

— Ясно, — протянул он. — А у вашей подруги… интересные бизнес-предложения.

— Она шутит, — быстро сказала Злата. — У неё своеобразное чувство юмора. Полный бред, конечно.

— Конечно, — согласился Егор, но в его голосе не было ни капли уверенности. Он взял свою кружку, подошёл к раковине, чтобы помыть её. — Чистая формальность. Своя ванная. — Он произнёс это задумчиво, как будто взвешивая на невидимых весах. Потом посмотрел на Злату. — Абсурд, да?

— Полнейший, — уверенно подтвердила Злата, заливаясь внутренним краской.

— Да, — согласился Егор. — Только… — Он сделал паузу, словно выбирая слова. — В этом абсурде есть определённая, извращённая логика. Экономическая.

Их взгляды снова встретились. На этот раз неловкость сменилась чем-то другим. Неловкой, но очень серьёзной задумчивостью. Мысль, брошенная как шутка, упала между ними, но не разбилась. Она лежала на полу их общей кухни, как та самая упавшая макаронина, на которую по негласному правилу пяти секунд уже можно было не обращать внимания. Но оба почему-то смотрели именно на неё.

Егор первым отвёл взгляд. — Ладно, — сказал он. — Пойду, попробую оживить сервер. И подумаю над графиком дежурств за сковородкой.

Он вышел, оставив Злату наедине с остывающей кашей, недопитым химическим оружием в кружке и с одной безумной, абсурдной, но навязчиво логичной мыслью, которая теперь тихо звонила в её голове, как будильник, до которого ещё очень далеко, но который уже нельзя просто так выключить.

Глава 4. Безумная идея

Вечер в комнате Златы был посвящён священному ритуалу под названием — выживание до зарплаты. На столе лежали три последние купюры, горсть мелочи, распечатка с калькуляцией из банка и блокнот, испещрённый мрачными столбиками цифр. Зарплата минус аренда, минус коммуналка, минус еда, минус проезд, минус непредвиденное — которое происходило всегда. От оставшейся суммы до требуемого банком первоначального взноса для самой завалящей студии лежала пропасть, сравнимая по масштабам с Марсианской долиной Маринер.

— Безнадёга, — прошептала она, закрывая глаза. — Полная, тотальная безнадёга.

Её спас от сползания в пучину депрессии только запах. Сначала доносившийся из-под двери, потом пробивавшийся сквозь стену. Жареный лук, курица, что-то пряное. Егор готовил свой ужин. Злата почувствовала дикий приступ голода и одновременно обиды на всю вселенную. Даже его куриная грудка с овощами казалась сейчас символом недостижимого благополучия.

Она собрала волю в кулак и вышла на кухню за чаем. И застыла в дверях.

Егор стоял у стола, но не ел. Перед ним лежала стопка бумаг, и он водил по ним пальцем. Злата узнала эти листы — похожие лежали и у неё в комнате. Банковские условия, расчёты, графики платежей. На верхнем листе жирным шрифтом было выведено: ОТКАЗ. Причина: повышенный кредитный риск.

Увидев её, он не удивился, лишь кивнул в сторону чайника. — Кипяток есть. Чайник только что отключился.

— Спасибо, — тихо сказала Злата, пробираясь к шкафчику. Тишина висела плотная, но на этот раз не неловкая, а скорее… товарищеская. Оба стояли по разные стороны баррикады, но баррикада была общая — против целой системы.

— И тебе отказали? — не удержалась она, заваривая пакетик самого дешёвого чая.

— В пятый раз. Пятью разными способами, — ответил он, не отрываясь от бумаг. — Каждый раз причина — новая графа в моём личном деле грешника. Сначала — старая история с бывшей. Потом — недостаточный срок на текущем месте. Потом — нестабильная отрасль. Теперь вот — повышенный риск. Они просто роются в моей жизни, как в помойке, чтобы найти ещё одну причину сказать нет.

— А у меня причина всегда одна, — горько усмехнулась Злата. — Низкий доход для запрашиваемой суммы. Как будто я прошу дворец. Я прошу тридцать метров в бетонной коробке на окраине!

Егор наконец поднял на неё взгляд. В его глазах горел тот же холодный, безжалостный огонёк, что и во время ночного разговора с коллегой.

— Знаешь, что в этом всём самое ироничное? — спросил он. — Если бы нас с тобой можно было склеить в одного заёмщика. У тебя — чистый, но маленький доход. У меня — приличный доход, но с пятном в истории. Вместе мы были бы… идеальными кандидатами. Для банка. Один перекрывает слабость другого.

Злата замерла с кружкой в руках. Мысль витала в воздухе с прошлого разговора, но сейчас он произнёс её вслух, облек в сухие, рациональные термины.

— Жаль, что нас нельзя посчитать одной семьёй, — сказала она, стараясь, чтобы в голосе звучала только шутка.

— Да, — согласился Егор. Его взгляд стал пристальным, изучающим. — Жаль. — Он помолчал, глядя на неё так, словно видел не соседку в потрёпанном домашнем халате, а… переменную в сложном уравнении. — А если… — начал он медленно, отчеканивая каждое слово. — Чисто теоретически. Гипотетически. Рассмотреть вариант, при котором… это стало бы возможным?

Сердце Златы гулко стукнуло. — Что это? —