Вождь орков. Уплата долга - Тина Шеху

— Почему тогда согласился на ритуал? — я не раз думала об этом. — Если была противна?

Я обязана отвлечь его. А не то никогда себе не прощу этого унижения.

— И сейчас противна. Я же человек, у меня бледная кожа, нет мышц!

Вторая рука скользит к груди и цепляется за ткань. Раздаётся резкий звук рвущейся материи, и холодный воздух пещеры тут же обжигает мою обнаженную спину, грудь, плечи.

Я одновременно пытаюсь прикрыться локтями и поймать ложку, но проказница выскальзывает из пальцев и валится на пол. Ударяется и звучно отскакивает к очагу.

— Это даже интереснее, — раздаётся сверху.

Выбраться шансов нет, уж слишком крепко вождь держит. Я в западне без оружия. Только и могу, что пинать да бить полуголого орка локтями.

— Стой смирно, — рычит он прямо в ухо, и в голосе слышатся нотки возбуждения.

Вместе с тем, она выливается через нашу связь волной — густое, животное, лишенное всякой нежности. Лишь голый инстинкт обладания.

— Не трогай меня! Отстань!

Шершавые ладони скользят по моим обнаженным плечам, вниз, к груди. Ошнар сжимает её, не стараясь быть нежным, будто оценивая вес и форму. Я зажмуриваю глаза, стискиваю зубы, пытаясь придумать решение, но наша проклятая связь предательски усиливала каждое ощущение. Боль от его грубости смешивалась с постыдными всплесками чего-то похожего на удовольствие, исходящего от него. Ему нравится эта власть. Нравится, что я слабая и беззащитная. И нравится, что я до сих пор не склоняю голову, да не раздвигаю ноги.

— Такая маленькая... и вся дрожишь, — тише хрипит Ошнар, проводя клыком по шее, заставляя меня содрогнуться. — Как мышка.

Он нюхает мою шею, глубоко втягивая запах своим здоровенным носом. У орков всё здоровенное, даже...

Надеюсь, я это не узнаю!

Его рука поползёт вниз по моему животу, к тому месту, о котором я боюсь даже думать. Слезы слабости и отчаяния выступают у меня на глазах. Я не могу сдержать их.

— Пожалуйста…— вырывается шепотом.

— Пожалуйста что? — он усмехается, его пальцы уже впиваются в кожу моих бедер. — Пожалуйста, хозяин? Или пожалуйста, нет? Ты здесь не для того, чтобы решать судьбу, девочку.

Он резко разворачивает меня к себе, и его огромная рука лежится мне между ног.

Я шиплю от унижения и шока.

Его возбуждение через связь бьёт топором по голове, почти одурманивая. И даже сквозь него я вновь чувствую то же необычное удивление, пусть ему и нравится как я реагирую на прикосновения к нежной коже внизу.

— Не смей трогать меня! — из последних сил я дёргаюсь, уводя таз от пальцев, но длинные руки орка дотягиваются и возвращают меня обратно. — Нет! Иди к своим сородичам!

Орчих в лагере мало, поэтому зелёные твари часто заглядывались на меня. Но всё же вождю бы никогда не посмел отказать!

— Хочу трахать тебя, девочка.

Ошнар притягивает меня к себе, позволяя почувствовать, как что-то гигантское даже через ткань его штанов упирается в мой живот.

Неужели... нет!

Ужас сковывает, голова наливается кровью. Сейчас он вставит в меня это? Сейчас случится то, чего я боялась больше всего?

Пальцы уже вовсю трогают, изучают, раздвигают и надавливают. Кажется, я успеваю лишь злобно пискнуть, как внутрь со склизким звуком погружается один палец.

Внутри начинает жечь от незнакомых собственных ощущений, а голова раскалывается от чужих эмоций. Если Ошнар меня сейчас не завалит на пол — он умрёт. Вот такие мысли у него сейчас крутятся в голове, не иначе.

— Ложись, — хрипит он, уже направляя меня к груде шкур в углу комнаты. — Пора.

Его мышцы на руках сократились в предвкушении, и палец влез чуть глубже, лишая меня невинности, гордости и рассудка.

— Нет... — слеза всё же выкатывается из глаза, падая на длинный мех.

— Сейчас ты узнаешь, как быть под самцом, девочка, — Ошнар укладывает меня на шкуры, заставляя упереться в них коленями и локтями.

Голову я тоже опускаю в мех, желая ничего не видеть.

Пальцы хватаются за волоски, пытаясь отвлечь от боли, но я всё равно прекрасно чувствую, как пустота от вынутого пальца начинает заполняться орочьим органом.

— Придётся потерпеть, девочка, — мои бёдра стискивают до боли. — Очень узко. Очень.

Он входит совсем чуть-чуть, но уже еле сдерживается, чтобы не вставить в меня член полностью.

За что?! За что мне это, боги?!

— Не надо... я не могу. Нет. Это неправильно. Нет. Ты...

Пока я пытаюсь сказать хоть что-то, снаружи раздаётся оглушительный рев рога.

Не орочий. Человеческий.

Это наш боевой клич! Лорд Виктор послал за мной!

За грохотом тут же слышатся ржание лошадей, лязг стали и яростные орочьи вопли.

5

Ошнар замирает, его голова резко поворачивается к выходу, но гримаса на лице не меняется. Такие же сжатые губы и зловеще торчащие клыки. Но я-то чувствую, что страсть меняется на гнев.

— Что?! — рычит он. — Привела?

В пещеру врывается молодой орк, измазанный в крови.

— Вождь! Люди! Напали на лагерь! Их много! У них странное оружие!

Ошнар отшвыривает меня от себя так, что я разбиваю локти в кровь.

А пока, шипя от боли, привстаю, вождь уже хватает свой топор и натягивает штаны. Коричневая кожа туго стягивает ненавистный зелёный орган.

— Поднять всех! К оружию! — его рев сотрясает стены.

Люди пришли вызволить меня? Напав на лагерь орков?

Натягиваю на себя лоскуты безвкусной рубахи, чтобы не выходить в народ голой.

Лорд Виктор же только сильнее разозлит орочьих шаманов, если убьёт хоть пару?

Да, я безумно благодарна ему, что он не позволил случиться ужасному, но... какой тогда толк в моей жертве?

Что гадать? Я выползаю к выходу из пещеры, цепляясь грязными ладонями за стены.

Ноги едва держат, но я должна спешить к людям. Надо успокоить их! Надо остановить бойню и решить, что делать всем вместе!

Лагерь превратился в тартарары. Полыхают пламенем палатки, всюду сражаются орки и люди в доспехах моего королевства. Слышится лязг стали, сменяемый стонами, да злой орочьей речью

И там, в центре боя, на белом коне, восседает с поднятым к небу мечом Лорд Виктор.

— Лорд! Остановите бойню! — я делаю рывок вперёд, но здоровенная орчиха сносит с ног.

— Уйди с дороги, дубина! — выкрикивает воительница, даже не предложив мне руку, чтобы подняться.

— Лорд... — в рот