Королева - Елена Александровна Тимофеева

полгорода, под приветственные крики и рукоплескания, осыпаемые цветами, прошествовали они, и вышли к дворцовой площади. Королевская свита вышла встречать Демиру, и король Вирджил Великий шёл первым.

Воительница ссадила мальчишку на землю и спустилась со спины дракона. Послала ему мысленный сигнал: «Ты свободен», и огромный зверь расправил крылья и легко взмыл в осеннее небо.

Вирджил Великий в тяжёлом багровом плаще, с мечом на роскошно отделанной каменьями перевязи, король и воин, шагнул навстречу Демире, но не успел сказать слов благодарности.

Воительница повернулась, встретилась взглядом с королём и показала в сторону распахнутых городских ворот, сквозь которые ветер доносил в город запах гари с пожарищ сражения.

– Твоя победа, король Руаны.

– Нет, – чуть качнул головой Вирждил Великий, – твоя победа.

Король смотрел на неё взглядом, полным мудрого достоинства. Демира видела, что он не стар ещё, очень высок ростом (как Арий Конрад!) статный, сильный, мужчина в расцвете. Она освободила его страну от врагов, она вела армию за честь Короны, она дарила ему победу, а он не желал принимать её дар.

– Демира! – к ней подбежал Ливий.

Лицо его было перемазано копотью, руки окровавлены, рыжая борода спуталась. На плече висел грязный кожаный мешок.

– Говард убит, Демира! – сказал он.

Воительница обернулась, не веря в услышанное.

– Как? – сразу подсевшим голосом спросила она.

– В схватке с Пиаром, – коротко пояснил Ливий.

– Нет‑нет! – голос Демиры обрёл прежнюю звучность. – Того быть не может! Ты ошибся. Он где‑то здесь среди воинов! Пойди, найди его!

– Он убит, Демира, – Ливий опустил голову, – прости за дурную весть. Убит. Я сам видел.

Перед воительницей разом встала прошедшая ночь и, как наяву, она услышала: «Каждый зверь предчувствует свою погибель, а человек умнее зверя. Завтра я умру в бою».

Горечь потери свалилась на неё тяжёлой ношей, сразу стало трудно дышать, ослабели ноги. И следом, как всегда бывало, пришла ослепляющая ярость, жажда мести. Бледная от гнева, Демира шагнула к Ливию, грубо встряхнула его.

– Где Пиар? – прорычала она. – Вы дали ему уйти, трусы?

– Зря ты так говоришь, – тихо ответил Ливий, отстранил её руки, открыл свой мешок и вытащил из него за волосы окровавленную голову.

– Кто просил тебя его убивать?! – обессиленно вздохнула Демира. – Он пленник короля! Его должно было живым королю доставить!

– Говард был моим военачальником, – промолвил молчавший до этого времени Вирджил Великий, – месть справедлива.

– Говард лучшим воином моим был, – стиснув зубы, ответила Демира, а разум кричал в злом бессилии: «Он мог мужем твоим быть, отцом детей твоих!»

Почему боги решили, что ей не быть с тем, кто любит её, но быть вдали от того, кого любит она? Почему даже теперь, не веря, не надеясь, зная, понимая всё, она ждёт, что вот‑вот, как тогда, в Агропе, послышится топот копыт, и чёрный конь примчит на площадь? Почему, зачем ей этот ад, такой безупречный, совершенный, как вырваться из него, как дальше жить?

– Мы похороним его с почестями, – сказал король, – его и всех павших. Следуй за мной, – велел он и пошёл к замку.

Демира повиновалась. Войско её осталось на площади, в ожидании, а она проследовала за королём. Ей некогда было разглядывать богатое убранство комнат, да и другое занимало душу. Что ей эта роскошь, когда голо и пусто внутри?

Король вывел её по мраморной лестнице в просторный зал, а оттуда на балкон. С него просматривалась вся площадь, улица, поле и лес за крепостной стеной.

Солнце взошло и поднималось всё выше, позолотило фасад замка, крышу и хлынуло ярким потоком в окна. Король и Демира окунулись в купель света, их лица в рассветной дымке казались прекрасными, неземными ликами. Они будто ангелы, гляделись в это первое мирное утро Руаны.

Народ, запрудивший площадь, замер, ослеплённый. Исхудавшие люди, с серыми от бессонницы лицами, узрев свою спасительницу, очарованы были строгой красотой и силой, исходившей от неё. Она смотрела в толпу, на них, на всех, на измученных матерей с младенцами на руках, на босоногую ребятню, облепившую стайкой воробьёв высокие створки распахнутых ворот площади; на стариков, опирающихся о посох высохшими руками. Она – эта прекрасная грозная воительница – собрала под свои знамёна отчаявшихся и утративших веру, повела их за собой и вернула руанцам мир и свободу. Ничто больше не грозило этим бедным людям, так долго живущим в страхе – ни голод, ни плен, ни смерть. Ничто.

Лишь миг потребовался горожанам осознать это, а потом толпа колыхнулась, будто море, и восторженный крик рванулся из тысяч глоток, приветствуя победительницу. В лицах, посветлевших, обновлённых, радость была, и обветренные губы повторяли, как молитву, её имя. Король Вирджил Великий простёр вперёд руку, и указывая Демире на ликующих на площади людей, промолвил:

– Твой народ.

Вновь простёр руку, указал далее, на остывающее после битвы поле, и лес за крепостной стеной.

– Твои владения, – сказал король.

Демира не успела возразить. Король поднял руку, и шум восторга утих, на площади воцарилась тишина.

– Народ мой! – проговорил государь. – Вот перед вами та, что собрала войско под знамёна Руаны, повела его за собой и вернула свободу стране вашей! Вот ваша Королева!

Рёв ликования ураганом поднялся над площадью, взлетел в поднебесье. Демира стремительно обернулась, взглянула в глаза королю.

–Такова моя воля, – ответил ей Вирджил Великий, – корона Руаны теперь твоя, – и вновь обратил свой взор к народу.

– Та, что вернула свободу стране, достойна высшей награды – править страной той! – произнёс государь, и слова его потонули в радостных криках вольных, счастливых людей.

И Демира улыбалась, ощущая всё нарастающую в груди гулкую, отупляющую пустоту. Вот и всё, её цель достигнута. Король Руаны перед лицом своего народа признал её королевой. Её ждёт коронация и присяга в верности жителям этой богатой страны. И руанцы, она не сомневалась, будут верны ей и пойдут за ней до конца. Всё, о чём грезила она столько лет, сбылось. Но почему нет радости в сердце, а только тяжесть и пустота?

Тот, кого любила она, прошёл мимо, оставив в стороне, как досадную помеху на пути к своей Цели. Тот, кто любил её, погиб на пути к её Цели. Теперь рядом тот, кого не любит она, кто не любит её, но Цель у них единая – Руана. Она будет Королевой Короля. А могла бы быть жрицей Аримана, но она выбрала Королевство. И назад пути нет.

Она не слышала, что ещё говорил король. Толпа продолжала славить её, повторять её имя, когда Вирджил Великий увёл её с балкона.

Они опять прошли по длинному дворцовому коридору,