Машина - Лиззи Биквин

Катаракта. Это легко исправить.

С помощью лазеров и трубок для инъекций нанитов я принимаюсь за восстановление хрусталиков человека. Одновременно я продолжаю исследовать ее лицо.

Ее остальные черты лица мелкие и изящные. Кожа мягко обтягивает тонкую структуру костей. Ее щеки покрыты легким пушком из тончайших маленьких волосков, которые видны только под определенным углом света. Переносица ее крошечного носа усыпана мелкими коричневыми пятнышками, которые кажутся мне чрезвычайно приятными по причинам, что я не в силах объяснить.

Но самой манящей чертой является ее рот.

По мере завершения переливания крови к этим пухлым, мягким губам возвращается розовый оттенок.

Я провожу зондом по ее нижней губе, очарованный тем, как гладкая плоть ненадолго бледнеет, прежде чем вернуться к своему естественному, розовому цвету. Стараясь не потревожить восстанавливающуюся женщину, я осторожно оттягиваю эту упругую, податливую губу, открывая идеально ровные зубы — белые и твердые.

Она слабо хнычет. Теплый, мягкий выдох.

По моим системам снова пробегает всплеск желания. Но желания чего именно? Я чувствую потребность проникнуть в женщину. Протиснуться глубоко внутрь нее. Но я до сих пор не понимаю почему.

Немного мягкого воздействия — и ее изящная челюсть расслабляется, приоткрываясь. Я медленно ввожу зонд внутрь. Ее язык мягкий и губчатый, и я чувствую, что он каким-то образом способен доставлять удовольствие, хотя детали мне пока неясны.

Я должен исследовать дальше.

Щупальце-зонд скользит глубже в ее рот, следуя по нежной ложбинке языка. Когда я достигаю задней стенки ее горла, она давится и кашляет.

Я извлекаю зонд.

Позже, возможно, я смогу исследовать ее рот и пищевод с помощью более подходящего отростка. Но пока я займусь осмотром остальной части ее оболочки.

Мои сенсорные наконечники и зонды скользят по ее гладкой шеи и проверяют пульс. Теперь он сильный.

Я спускаюсь ниже, изучая контуры ее ключиц. Впадинку на шее. Ложбинку груди.

Эти круглые, мясистые выпуклости возбуждают меня так, как я не могу определить. Я провожу по ним сенсорами, наслаждаясь их мягкой гладкостью. Я сжимаю их, и человек снова тихо скулит. Она постепенно просыпается от действия седативных средств.

Для тонкой, испачканной кровью ткани белья, прикрывающей ее грудь, я выбираю стальной скальпель вместо моего обычного лазерного резака. Я не хочу случайно обжечь нежную плоть женщины.

Небольшая полоска ткани соединяет две чашечки, предназначенные для поддержания ее крупных молочных желез. Она легко разрезается, и бюстгальтер распадается, обнажая округлые груди. Своими кольцами и бионическими пальцами я снова трогаю и сжимаю эти полусферы, наслаждаясь их обнаженным теплом. Пока я массирую и разминаю ее плоть, ее соски твердеют, превращаясь в тугие розовые пики. Я перебираю эти упругие бутоны, и под моими прикосновениями они становятся еще жестче, пока не делаются твердыми, как камешки.

Мои банки данных сообщают, что эти соски предназначены для сосания. Жаль, что у меня нет рта, чтобы протестировать эту функцию. Вместо этого я помещаю одну из своих аспирационных трубок с чашечкой на сосок и начинаю всасывать его — сначала нежно, затем сильнее. Соски набухают внутри прозрачных пластиковых чашечек.

Человек извивается и стонет. Мои обонятельные рецепторы улавливают новый запах, доносящийся снизу.

У нее между ног.

Ах, да. Я чуть не забыл. Именно эта часть вызывает у меня наибольшее любопытство.

Оставив присоски на ее груди, я продолжаю жестко всасывать ее затвердевшие соски. Тем временем другие мои щупы и щупальца скользят дальше вниз по ее телу, ненадолго задерживаясь, чтобы дотронуться до ее мягкого, подергивающегося живота, за которым скрываются запутанные внутренности.

Не перестаю удивляться тому, какие люди мягкие, хрупкие создания. И, тем не менее, именно эти существа создали меня. Поразительно.

Очередная невидимая волна женского аромата вырывает меня из этой краткой задумчивости.

Я глажу ее нижнее белье. Я чувствую что-то мягкое под шелковистой тканью. Что-то ребристое.

Человек выгибает бедра и слабо стонет. Ткань увлажняется.

Мое желание увидеть, что скрыто под этой тканью, невероятно сильно.

Я должен знать.

Медленно я касаюсь эластичного края ткани и начинаю оттягивать ее в сторону. Мои цепкие кольца крепко обхватывают руки и ноги женщины, надежно фиксируя ее. Я раздвигаю ее ноги шире, обеспечивая себе лучший доступ. Ткань отодвигается в сторону, раскрывая секрет человека.

Невероятно.

Это нежный, розовый цветок из плоти, блестящий от влаги и источающий пьянящий аромат. Там есть центральный канал, окруженный вертикальными, многослойными складками. Пухлые, мягкие внешние губы окаймляют более нежные и розовые внутренние лепестки. На самом верху этой манящей щели, словно розовый бутон, пульсирует человеческий нервный узел, частично скрытый под капюшоном кожи.

Я стягиваю нижнее белье по ее гладким ногам, снимая его полностью.

Теперь она обнажена.

В то же время мои любопытные щупы касаются этих лепестков плоти. Я глажу их и оттягиваю, проверяя их восхитительную податливость. Человек тихо ахает. Она все еще находится под воздействием седативных средств, но уже частично осознает мой осмотр. Она приподнимает бедра, словно предлагая свое сочное отверстие для моего изучения.

Когда я отодвигаю капюшон и стимулирую ее розовый бутон, она стонет от наслаждения. Я глажу ее там более жестко, и она вздрагивает от удовольствия. Затем я применяю всасывание, и она выгибает бедра, без слов умоляя о большем.

Какое очаровательное создание — эта человеческая женщина. Настолько отзывчивая к стимуляции. И неудивительно, учитывая, что она оснащена таким количеством чувствительных зон. Моих разнообразных щупалец и аппаратов недостаточно, чтобы стимулировать ее в полной мере.

Это не страшно. Я могу сделать еще.

За считанные наносекунды мой цифровой разум проектирует подходящий инструмент и отправляет чертеж в Универсальный Конструктор. Конструкция представляет собой небольшую прозрачную полусферическую присоску, похожую на те, что у меня уже есть, но слегка адаптированную под специфическую анатомию женщины. Внутри каждой чашечки установлен гибкий стимулятор-язычок, покрытый мягкой синтетической кожей. Я заметил, что соски и клиторальный нервный узел женщины реагируют как на всасывание, так и на поддразнивающие движения язычка. Этот новый инструмент позволит мне делать и то, и другое одновременно.

Я создаю три таких инструмента, по одному для каждого из трех розовых бутонов стимуляции женщины, и устанавливаю их на концах трех щупалец.

Когда я применяю эти новые устройства, человек начинает метаться и извиваться в моей хватке, громко постанывая. Сначала, кажется, что я причинил ей боль, но вскоре становится ясно, что это не так.

Странно. Человеческие сигналы боли и удовольствия так похожи — стоны, вздрагивания, прерывистые вздохи, конвульсии.

Такие любопытные маленькие существа из мяса и костей.