Диагноз: разведенка - Марта Роми

ладонями по моему телу, как жёстко гладит мою спину. Он целует меня глубоко, кусая губы, переплетая наши языки, пьёт мои стоны и дышит всё чаще от каждого из них.

Я попросила его поцеловать ещё раз, потому что вдруг испугалась. Вдруг показалось? Я никогда не чувствовала себя настолько желанной с мужем. Поэтому вдруг мне почудился этот бешеный огонь, который бушует в нём, который просыпается от его прикосновений во мне.

Но мне не показалось. Он сумасшедший. И я с ним такой становлюсь. Я чувствую вкус крови на искусанных губах, они горят и жаждут продолжения. Как и моё тело, отзывающееся на прикосновения молодого доктора.

Он бесстыдно забирается сзади под резинку моих пижамных штанов, сжимает попку, и я отчётливо понимаю, что если сейчас мы не остановимся, мы не остановимся вообще.

— Так, погоди, — сбито шепчу я, пока он целует мою шею. — Стёп, подожди.

— Не могу, — говорит он, кажется, с отчаянием.

— Всё, всё, — обхватив его лицо ладонями, я заставляю его посмотреть на меня.

Его глаза затуманенные, с широкими зрачками, почти скрывающими радужку.

— Надо идти работать, — у меня самой сердце выпрыгивает. — Тебе.

— Как же я так пойду? — он разводит руками, взглядом указывая вниз.

— Да, так идти нельзя, — говорю я, глядя на натянувший форму член.

Тянусь туда рукой, прежде чем думаю.

— Ты не помогаешь, — говорит он со стоном.

— Да, прости, — последний раз поглаживаю твёрдый бугорок и убираю руку. — Хочешь, расскажу что-нибудь.

— Лучше вообще отвернись, — хмыкает он.

— Ладно, — хихикаю я, но болтать не перестаю.

Мы стоим в тишине какое-то время, пока он не говорит:

— Пошли.

Поднимаемся, я раздеваюсь, и Стужев провожает меня до палаты. Между нами неловкое молчание и сексуальное напряжение, которое можно резать ножом. И когда мы уже почти доходим до палаты, позади раздаётся:

— Лина!

Я оборачиваюсь и не могу сдержать удивления:

— Эдик? Ты как здесь?

— Бахилы! — рявкает откуда-то сбоку санитарка.

— Да, да, сейчас, — говорит он, надевает бахилы.

— Друг мужа, — говорю тихо Стужеву.

— М-м-м, — протягивает мой горячий доктор и не уходит, за что я, честно говоря, ему благодарна — никогда Эдика не любила.

— Я тебя искал везде, — начинает он, подойдя к нам. — Здравствуйте.

Он протягивает руку Степану, и тот её пожимает с некоторой задержкой.

— Зачем ты меня искал? — настороженно спрашиваю я.

Эдик окидывает меня странным взглядом, задерживается на моих губах, и я думаю, наверное, у меня и правда вид, будто целовалась с пылесосом, учитывая, насколько жаркими были наши с доктором поцелуи.

— Как зачем? Квартира закрыта изнутри, тебя нет…

— Откуда ты знаешь, что изнутри, и что меня нет?

— Я приходил, когда узнал, что вы с Виктором больше не вместе, — выдаёт он.

— Зачем? — не догоняю я.

— Поддержать тебя, конечно, — говорит он без зазрения совести.

Это… Это он в мою постель с разгону хотел, что ли, запрыгнуть?

— Ангелине пора отдыхать, — вдруг говорит Стужев.

— А когда её выпишут? — спрашивает нарисовавшийся ещё один кандидат в любовники.

— Пока нет таких планов.

Ах вот как?

— Отдыхать, Ангелина, — вталкивает меня в палату доктор и… закрывает за собой дверь на замок!

Глава 5

Не придумав, чем заняться, я ложусь спать.

Мне снится мой доктор, и его горячие руки. Снится, что они скользят по моему телу, забираются под рубашку, поднимают её, обнажая грудь. Вторая рука проскальзывает мне под резинку штанов между ног, накрывает половые губки и один палец между них.

— М-м-м… — стону я и просыпаюсь.

Сначала пугаюсь, сдвигаю ноги, бёдра плотнее, сжимая его руку, дёргаю руками, пытаясь закрыться, но потом вижу каштановую шевелюру и горящий взгляд и облегчённо выдыхаю.

Несмотря на то что ведёт Стужев себя довольно странно для врача, я его не боюсь. Даже не знаю почему. Просто знаю, что он меня не обидит.

— Бесстыдник, — мурлычу я, раздвигая ноги, чтобы дать ему доступ к телу, так сказать. — Где ж ты взялся такой?

— Ты взялась, — хмыкает он и втягивая в рот мой сосок.

— Ах! — выгибая спину, стону я.

— Пока нужно тихо, — его ладонь ложится мне на губы, и это почему-то ещё больше заводит.

Его пальцы начинают кружить на чувствительной горошине, а сосок ласкает твёрдый язык.

Знала ли я, что предложив этому мужчине стать моим любовником, я получу такое? О нет. О таком я даже не догадывалась. А теперь извиваюсь в его умелых руках, стону в его руку и неумолимо приближаюсь к оргазму.

— Давай, детка, кончай, — шепчет он и целует мою шею грубо, оставляя следы и словно бы присваивая.

Оргазм не заставляет себя ждать. Я взрываюсь и сжимаю его руку бёдрами, стону, пытаюсь дышать, отдаваясь головокружению и проваливаясь в личную бездну.

Вот по сути и всё. Я первый раз была удовлетворена не своим мерзавцем мужем. И это вдруг ощущается, как какая-то бесповоротная точка. Всё. Больше не жена.

Вы скажете, что после того, как он меня бросил, я уже перестала быть женой. Но нет. Я было просто брошенной женой. А теперь мы никто друг другу. Даже не брошенная. И такое ощущение, что даже не бывшая. Просто никто.

— Боже… — шепчу я, когда он с тихим смехом отрывает руку от моего рта.

— Как самочувствие, Ангел мой?

— Теперь лучше, доктор, спасибо, — усмехаюсь я. — Ты что тут делаешь?

— К тебе пришёл, — он садится на край моей кровати и гладит меня по щеке.

— А тебе не надо работать?

— Здесь всегда что-то надо, — вздыхает он. — Людей нет, за такие деньги никто не хочет работать, особенно в таких местах, как это. Сейчас врачу выгоднее уйти в частную практику, чем работать здесь.

— А ты почему тут работаешь?

— Из тщеславия, конечно, — хмыкает он, но я уверена, что он лжёт. — Где я ещё смог бы стать завотделением в тридцать лет? Только там, откуда все уже свалили.

— А почему не уехал? В областной больнице больше бы получал, — продолжаю допытываться я, хотя зачем мне это надо, если мы так только для совместного и непродолжительного проведения времени вместе.

— Я не хочу отсюда уезжать, — смотрит он в моё лицо как-то странно, будто бы запоминая черты моего лица. — Кому они нужны будут, если я уеду?

Он кивает в сторону коридора и понимаю, о чём он говорит. О его пациентах, таких, как та бабушка.

— Ты добрый, — понимаю я. Под маской красавчика просто невозможный филантроп.

— Ты меня не знаешь, качает головой он, — почему-то пряча взгляд.

Ты что, Стужев, котят топишь по ночам? Чего ты стесняешься? Хотя мне-то какое дело? Тьфу на