Я - твой тренер, расслабься! - Лира Князева

Я гоняла их, не жалея. Илья стонал, Макс молчал, но я видела, как он поглядывает на меня. Явно хотел высказаться, но не рискнул.

— Переходим к волейболу, — сказала я, когда они оба взмокли. — Илья, ты работаешь с дядей в паре. Задача: принять и передать мяч так, чтобы он не коснулся пола.

Я кинула мяч Максу. Он поймал его руками, прямо как арбуз.

— Неправильно! — заорала я. — Волейбольный приём предплечьями, сомкнутыми вместе! Показываю!

Я вышла в центр и встала в стойку. Ноги шире плеч, колени согнуты, руки сцеплены в замок.

— Смотрите, — я сделала движение, имитируя приём. — Нет такого понятия "поймать". Ты — стенка. Мяч отскакивает от тебя.

— Понял, — сказал Макс. И сделал то же движение. Идеально. С первого раза.

Чёрт бы побрал его спортивное прошлое.

— Хорошо, — процедила я сквозь зубы. — Теперь подачи. Илья, показывай.

Илья вышел, подбросил мяч, ударил. Мяч пролетел полметра и шлёпнулся на пол.

— Да-а-а, — сказал Макс с кривой усмешкой. — Тяжёлый случай.

— Зато ты, Егоров, сейчас покажешь чудо техники, — я встала напротив него. — Подай мне мяч. Сильно. Как умеешь.

Макс взял мяч, развернулся. Подача была ужасной. Он ударил с разворота, как в теннисе, и мяч улетел куда-то в стену, едва не задев лампы под потолком

Я расхохоталась. Впервые за долгое время искренне.

— Ты, Егоров, мастер спорта по дзюдо, — сказала я, вытирая слёзы. — А волейбол — это другая планета. Илья, смотри внимательно. Твой дядя сейчас покажет, как не надо делать ни в коем случае.

Макс покраснел. Это было так неожиданно, видеть этого брутального самца с горящими ушами, что мне стало даже жаль его. Но совсем чуточку. Я же должна сделать всё, чтобы он больше не приходил сюда!

— Ладно, — сказала я мягче. — Никто не умеет с первого раза. Давайте я покажу.

Я встала на линию подачи. Закрыла глаза на секунду, вспоминая те ощущения, когда тело слушалось идеально, без боли. Потом подбросила мяч, прыгнула и ударила.

Мяч пролетел через всю площадку, звонко щёлкнул об пол в углу и отскочил к стене.

Илья восхищенно раскрыл рот.

— Ничего себе, — выдохнул племянник. — Алевтина Сергеевна, а вы крутая.

— Я знаю, — ответила я, стараясь не показать, как заныло колено после этого прыжка. Чёрт, не надо было так резко.

Но я с гордостью улыбнулась.

Макс смотрел на меня так, будто я только что выиграла Олимпиаду.

Но он плохо прятал похоть в своем взгляде.

Мы отработали ещё час. Я гоняла их, исправляла ошибки, хвалила Илью, когда он наконец-то отбил мяч нормально. Макс молча делал всё, что я говорю без споров и подколов.

Только смотрел.

Смотрел так, что у меня плавились внутренности.

Когда занятие закончилось, я отпустила Илью в душ. А Макс подошёл.

— Спасибо, — сказал он. — Ты — хороший тренер.

— Я не за комплименты работаю, — ответила я, стягивая ортез с ноющего колена.

— Я серьёзно. Многие бы на твоём месте… ну, не знаю. Плюнули на такого ученика, как Илья. А ты возишься.

— Ты мне за это хорошо платишь, а я работаю. — съязвила я.

— Нет, — он сел на скамейку рядом, совсем близко. — Ты хочешь, чтобы у него получилось. Я же вижу.

— Ладно, Егоров, — сказала я. — Хватит лирики. Племянника ты привёл, молодец. Но на этом всё. Соблюдай субординацию.

— Я теперь твой самый дисциплинированный ученик, Алевтина Сергеевна. — нахально улыбнулся он, специально подчеркнув мое отчество.

Я поднялась со скамьи.

— До свидания, Егоров. Завтра в семь утра снова жду Илью. А у тебя тренировка в среду.

— Есть, тренер, — он поднялся и пошёл к выходу. — Кстати, ты в той подаче… колено не повредила? Береги его. Такие ноги — это капитал.

Я не успела ответить, он уже удалился, так и стояла возмущенная до предела, сжимая ортез в руках.

«Такие ноги — это капитал» — пялился на меня всю тренировку, и думает я не заметила?

Глава 6. Макс

Через две недели регулярных тренировок я понял две вещи.

Первая: мой племянник Илья не безнадёжен. Он просто ленив, но когда я стоял над душой и обещал лишить его телефона на месяц, бегал так, что пыль столбом. За две недели он сдал стометровку на четырнадцать секунд, что было прогрессом с семнадцати. Отжиманий стало десять вместо двух. Я был почти горд.

Вторая: я влюбился в училку.

Нет, не так. Я влюбился в Алю. В Алевтину Сергеевну, мать её, мастера спорта, бывшую надежду сборной, а ныне злую физручку с горящими глазами и коленом, которое болит после каждой тренировки, но она никогда не жалуется.

Я влюбился, и это было идиотское, неуместное, бесячее чувство, которое мешало спать, есть, работать и правильно принимать мяч на тренировке.

— Егоров! — её голос вырвал меня из мыслей. — Ты где витаешь, блин? Я тебе десятый раз объясняю, как делать пас сверху!

Я стоял посреди зала с мячом в руках. Вокруг остальные. Три мужика за сорок, которые пришли скорее поболтать, чем тренироваться, и две девушки, которые ходили на волейбол ради фигуры. Все они смотрели на меня с лёгкой усмешкой. Как я тупил на ровном месте.

— Извините, — буркнул я. — Задумался.

— О чём? — Аля подошла вплотную. От неё пахло мятой и потом, вкусный запах, чёрт возьми. — О бизнесе? О деньгах? Или о том, какая у тренера попа в этих шортах?

Я поперхнулся воздухом.

Послышались смешки от девчонок.

— Я… — начал я.

— Не отвечай, — перебила она. — Лучше сделай пас. Десять раз и без ошибок.

Но её глаза… в них плясал чёрт. Она всё знала про мои взгляды и мысли. И она дразнила меня.

Я подбросил мяч и сделал пас. Он ушёл чуть влево.

— Плохо, — сказала она. — Ещё.

После тренировки я задержался. Помог сложить мячи в сетку, перенести стойки. Остальные разошлись. ДК закрывалось через полчаса.

— Ты специально остаёшься? — спросила она, не глядя на меня.

— Помогаю, — пожал я плечами.

— Помощь не нужна. Я привыкла сама.

— А я привык помогать, когда вижу, что человеку тяжело.

Она замерла с сеткой в руках.

— С чего ты взял, что мне тяжело?

— По глазам вижу. Ты прихрамываешь после каждой тренировки, но не показываешь. Ты живёшь одна в съёмной халупе, потому что учительская зарплата не позволяет снять нормальную квартиру. И ты злишься на весь мир, потому что мечтала о другом.

Она медленно повернулась.

В зеленых глазах полыхнуло. А потом рассмеялась.

— Ты, Егоров, — сказала она, — опасный человек.

— Это моя работа. Я управленец и все должен знать о своих …