В западне - Ребекка Куинн

— Ты ведь не думала, что я оставлю тебя здесь?

Качаю головой. Не потому, что не согласна, просто… он совсем меня не знает. С чего мне вообще что-то от него ожидать?

Громкий выстрел эхом разносится среди деревьев слишком близко от нас, и я решаю, что сейчас не лучшее время для скромности. Обвиваю руками его шею, шипя от обжигающего укола боли в раненом бицепсе, и меняю положение так, чтобы бо̀льшая часть моего веса приходилась на другую руку. Он наклоняется и поднимает меня, горячие ладони оказываются у меня под задницей. Я обхватываю ногами его подтянутую талию, избегая его взгляда, пока мои щёки вспыхивают. Мы близко — ближе, чем я была к мужчине за последние годы. Даже за годы до того, как удары уничтожили наш мир.

— Держись крепче, дорогая, — этот южный акцент густой и сладкий, как мёд. — Не хочу, чтобы ты свалилась на полпути.

Я киваю, прижавшись к его шее, и обхватываю его крепче.

Бо взбирается по маршруту на удивление быстро, несмотря на мой неудобный вес. Когда мы добираемся до уступа, он выпрямляется настолько, чтобы я могла опустить ноги, но его руки задерживаются на моих бёдрах, удерживая меня рядом с собой на мгновение дольше, чем нужно. Я не в силах не заметить его интерес — он настойчиво давит на меня.

Ошеломлённо отшатываюсь назад, а он криво улыбается мне.

— Девочка, — в грубом голосе Дома ещё больше резкости, чем прежде. Он стоит на коленях за большим валуном и смотрит вниз на поляну. Тяжёлое оружие лежит у него в руках. — Пригнись. Сядь за этим камнем и не двигайся.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, что он обращается ко мне.

— Иден, — бормочу я, но быстро делаю, как он говорит. Девушка? Мне двадцать семь. Я уже много лет не девочка. Это даже хуже, чем «милая».

Бо устраивается за камнем поменьше, разворачивая оружие и приводя его в положение для стрельбы. Я выглядываю из-за камня, осматривая деревья. Ничего. Всматриваюсь в верхние ветви, но не вижу Лаки. Надеюсь, это значит, что они тоже его не заметят. Он перестал насвистывать, и мне не хватает этой бодрой мелодии. Как бы нелепо она ни звучала среди выстрелов и выкрикиваемых оскорблений, почему-то рядом с ней я чувствовала себя в безопасности. Теперь я слышу только приближающийся грохот моих преследователей, их крики становятся всё громче и громче.

Тревога усиливается. Я вытягиваю шею из-за камня, словно новый угол обзора внезапно подарит мне рентгеновское зрение. Всё внутри меня требует бежать.

— Какую часть фразы «не двигайся» ты не поняла?

Я отдёргиваюсь, хмурясь, а затем жалею, что подчинилась так быстро. Янтарные глаза, расплавленные от злости, сверлят меня. Кожа Дома смугло-коричневая, а сильную челюсть покрывает щетина. Он действительно красивый мужчина. Или был бы, если бы не был таким раздражительным.

Шум прекращается.

— Давай, сука. Хватит игр, — кричит снизу громкий гнусавый голос.

К нему присоединяется другой:

— Выходи, выходи, где бы ты ни была!

Тяжело сглатываю, рука тянется к ножу. Следом раздаются новые улюлюканья и насмешки. Я знаю, что случится, если они меня поймают. Видела, что оставалось от других, попавших в руки таких мужчин, и эти картины до сих пор преследуют меня в кошмарах. К сожалению, большинство людей, переживших беззаконные годы после ударов, совсем не те, к кому я хотела бы попасть в руки, — именно поэтому я четыре года пряталась в своей пещере. Одинокая женщина слишком уязвима.

Из своего положения на корточках я смотрю на Дома. Всё его внимание сосредоточено на поляне перед ним. Почему он ничего не делает?

— Я знаю, вы, пёзды, любите ломаться, но это уже становится смешно! — снова выкрикивает первый голос. Снизу доносится разрозненный смех. — Ты заплатишь за наши хлопоты, шлюха. Ты получишь во все, блядь, дырки.

Губа Дома напрягается, почти изгибаясь, его брови опускаются с нечестивой яростью.

Я дрожу. Я воспользуюсь своим ножом. Всё лучше, чем быть захваченной ими. Потираю рукоять между пальцами в немом, горячем обещании.

— Закрой уши, — бурчит Дом.

Я игнорирую его. Ранее я слышала от этих людей и похуже. Не их слова вызывают тошнотворный бунт у меня внутри. Это безнадёжно. Смешно. Их слишком много, они…

Бабах!

Звук выстрела рядом со мной оглушителен. Затем следует шквал новых выстрелов. В ушах звенит. Я поворачиваю голову, затем возвращаю съезжающие очки на место. Широкое тело Дома ритмично дёргается, пока он ведёт огонь, но я ничего не слышу. Выпустив нож, я наконец прижимаю ладони к ушам.

Слишком поздно.

Звон отзывается эхом в моём черепе, пока не глушит даже сами выстрелы.

Мой взгляд переходит на Бо, который выглядит мрачным, но спокойным, продолжая стрелять. Прикусив губу, закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на своём дыхании.

Вдох.

Выдох.

Всё будет хорошо.

Вдох.

Выдох.

Я воспользуюсь ножом, если до этого дойдёт.

Вдох.

Выдох.

Одного быстрого, глубокого надреза по горлу будет достаточно.

Вдох.

Выдох.

Грубая рука трясёт меня за плечо, и я пытаюсь нащупать нож. Мне требуется лишь мгновение, чтобы понять: в этом нет необходимости.

Всё… кончено.

Дом отступает, когда мои глаза открываются, и поднимается на ноги. Он выжидает минуту, наблюдая за поляной, затем кивает и смотрит на меня сверху вниз. Он что-то говорит, но я качаю головой, в моих ушах всё ещё звенит. Он хмурится.

Я плыву от шока. Не могло всё быть так просто. Их было так много.

Дом одаривает меня досадливым взглядом и шагает к «тропе», ведущей обратно вниз по утёсу. Затем передо мной появляется Бо, его лоб сморщен от беспокойства.

Снова зажмуриваюсь. Это уж слишком. Облегчение, страх и смятение забивают моё горло горячими слезами. Они просачиваются сквозь веки. Как всё могло закончиться так быстро? Я бежала днями. Как минимум днями. Всхлип вырывается наружу, а за ним быстро следуют другие, которые я не могу сдержать.

Сильные руки поднимают меня, и я снова обнимаю Бо, не задумываясь. Я плачу в его пыльную футболку по пути вниз с утёса. Когда мы достигаем низа, я понимаю, что слышу своё собственное тихое рыдание, а оглушительный звон в ушах наконец утихает до мягкого фонового гула.

ГЛАВА 4

ИДЕН

СОВЕТ ПО ВЫЖИВАНИЮ № 38

Сыр = безопасность.

Я знаю, что трое моих спасителей ждут меня, но мне нужно немного времени, прежде чем я смогу заставить себя посмотреть на то, что осталось