Эксклюзивные права на тело - Саша Кей

была с ней совсем честна. Может, если бы рассказала все, она дала бы мне совет, но, если первый момент относительно безобиден, то второй — нездорово показательный.

Кому хочется слышать правдивый диагноз?

Света так и не знает, что Яр помог ей, чтобы удержать меня. Я ей не сказала. Зачем? Она только разволнуется, начнет метаться, собирать вещи… А я вот уверена, что Корельский не стал бы меня этим шантажировать и раньше, и уж точно не после того, как я сравнила его с Зининым. Я поступила свински, сказав это, но мне хотелось сделать ему больно. И кажется, у меня получилось.

А во-вторых…

Черт.

Когда я вчера пришла домой, обнаружила, что на кухне убрано, и все электрические приборы, кроме холодильника, отключены от розеток… Я психанула.

Это еще один момент предусмотрительности и вездесущего присутствия Яра в моей жизни. Я подошла к окну и стала раздеваться перед ним.

Уверена, он за мной следил.

Что и кому я хотела сказать этим?

Кусай локти, смотри кого ты потерял? Глупо. Я сама ушла.

Мне плевать на то, что ты видишь меня? Вранье. Если бы я только подумала, что он потерял интерес и больше не смотрит, я бы разревелась.

В общем, ничего умного я не сделала, но в конце концов демонстративно зашторила окно. Впервые в жизни сама.

И уже за портьерами пошвыряла кое-чего, что попалось мне под руку.

Выпила успокоительного и отключилась.

А ночью…

Черт. Черт. Черт.

Я почти уверена, что мне это не приснилось.

Нет, никакого безудержного секса под препаратами.

Но…

Если это не сон, то Яр приходил.

Вроде бы я проснулась от того, что подо мной прогнулся диван.

Было тихо и темно. Шторы достаточно плотные, чтобы все утопало во мраке, оставляя взгляду лишь неясные силуэты.

Знакомый запах окутал меня, и почувствовала, как мои волосы погладила чья-то рука. Пальцы обрисовали мой профиль, спустились на шею, пробежались порхающим дкасанием по ключицам, слегка огладили грудь и бедро. Ласкающим движением ладонь прошлась вниз до колена и начала свой путь в обратную сторону.

В вязком плену успокоительного, я с опозданием перехватываю эту руку на границе, когда она уже вот-вот нырнет под тонкую комбинацию. Удерживаю ее, но не отталкиваю. Этот запах ассоциируется у меня с безопасностью, страстью и удовольствием, и я сомневаюсь.

Так пахнет только Яр, но я ушла, потому что он манипулятор и псих.

Но ведь сейчас ночь, и я сплю. Правда же?

Наши пальцы переплетаются, и я сжимаю их.

Шумный вздох. Не мой. И другая рука повторяет все то же самое, только теперь ее никто не останавливает. И она дарит мне смелую ласку, забираясь в горячее местечко, терзая и сводя с ума, пока я беззвучно не взрываюсь. Оглушенная грохотом собственного сердца, я обмякаю, и успокоительное снова берет свое. Последнее, что мне помнится, перед тем, как чернота без сновидений накрывает меня, это поцелуй в висок.

Проснувшись, я сразу вспомнила это видение.

Но никаких следов присутствия Яра не обнаружила.

И расстроилась.

Глава 52

За неделю я превращаюсь в собственную тень.

Света, которая выбралась ко мне с Сережкой поесть мороженого, только качает головой, но ничего не говорит. Лишь прощаясь спрашивает:

— Оно того стоит?

Молчу.

Сама не знаю, что происходит. Как я успела увязнуть в Корельском всего за несколько дней? Или это связано с тем, что он мой первый?

Такое ощущение, что я осознанно не даю себе перешагнуть и идти дальше. Ведь на парней, которые следуют за мной по пятам можно просто не обращать внимания, и однажды Ярославу просто надоест. Он найдет себе новую цель и оставит меня в покое.

Эта мысль приводит меня в отчаяние.

А потом в еще большее отчаяние понимание, что я этого не хочу.

И так по кругу.

Изо дня в день я накручиваю себя, растравляю обиду, оснований у которой нет, но тем не менее существующую и мешающую мне дышать свободно.

Я почти с ума схожу, представляя, что сейчас делает Яр. Наверное, именно подобное чувство заставляло его за мной следить столько лет. К своему стыду, я бы тоже не удержалась и посмотрела откуда-нибудь из-за угла, если бы у меня была такая возможность.

И это бесит. Я не должна превращаться в Ольгу, рыскавшую по городу, где можно столкнуться с Корельским. В особенности, потому что именно я ушла, и было бы очень глупо караулить у соседнего здания, чтобы увидеть Ярослава.

У меня есть номер его телефона. Достаточно его набрать, и, думаю, уже через полчаса я буду сидеть напротив Яра.

Но я не позвоню.

Эти нездоровые во всех смыслах отношения надо разорвать, чтобы не оказаться рано или поздно в ловушке.

И если слежку за мной, теперь уже ставшую откровенной, я действительно могу игнорировать, то что мне делать с тем, что происходит по ночам?

Яр приходит каждый раз.

Это походит на изощренную игру.

Я каждый вечер задвигаю шторы и ложусь спать, а после полуночи меня будят знакомые руки.

И я позволяю им все.

Делая вид, что я — это не я, а Яр — это не Яр, я беззвучно выгибаюсь под его ласками, кусаю губы и кончаю для него. Получаю свой поцелуй в висок и засыпаю.

Зачем я это делаю?

Потому что я собака на сене. Я не хочу, чтобы Корельский исчезал из моей жизни, и не готова вернуться на его условиях. Мне мало быть просто целью, объектом.

Черт. Черт. Черт.

Я запутываюсь все больше.

Я замерла как муха в варенье, и это все еще больше усугубляет. Будто я в режиме ожидания, а чего жду непонятно. Ярослав не изменится, люди вообще не меняются, они только меняют свое отношение к чему-нибудь или кому-нибудь.

Если Яр пройдет терапию у специалиста, то возможно он потеряет ко мне интерес.

И чем больше я об этом думаю, тем прозрачнее становится, что я походу тоже поехала кукушкой. Иногда мне кажется, что мания Корельского меня вполне устраивает.

Особенно по ночам, как все так неправильно, запретно, немного стыдно и очень сладко.

Но надо начинать жить свою жизнь.

Наверное, тогда все однажды само встанет на свои места.

И сегодня я ходила на работу, чтобы уволиться. Бледно-зеленый зам Зинина, который все еще кантуется в больничке, без слов подписал мне заявление на увольнение день в день без всякой отработки. Из его скупых пояснений, я поняла, что компания переходит под управление «Старз».