Самозванка в академии драконов - Надя Лахман

ведь умоляла вас не отправлять ее в АД, говорила, что ей страшно, что их порядки не для нее. Каково ей было видеть, что самый близкий человек не пожалел ее, не поддержал? Посчитал вещью, не имеющей право на собственное мнение?

Я замолчала, тяжело дыша, понимая, что и так сказала много лишнего, и теперь дракон наверняка выдаст меня Инферно. Плевать. Зато на душе стало чуточку легче. Как будто я сейчас выпустила наружу всю обиду на отцов — своего и Вероны.

Блейз продолжал прожигать меня нечитаемым взглядом, а потом вдруг спросил:

— В какой группе ты учишься?

— Боевой, — буркнула я.

— Ну конечно. Я мог бы и сам догадаться, — дракон неожиданно усмехнулся.

— И про свой побег из дома ты мне, конечно, не расскажешь?

Я отвела глаза.

— Простите, я не могу.

Дракон кивнул и устремил задумчивый взгляд на холмы, больше ничего не спрашивая.

Я тоже молчала, стоя рядом. От того, какое решение он примет сейчас, зависело мое будущее.

— Я всегда мечтал, чтобы у меня родился сын, но родилась Верона и целители запретили ее матери больше рожать. Каждый из моих предков с почетом заканчивал Академию Драконов: этой традиции много веков, она нерушима. Я пытался привить Вероне качества огненного дракона, но она пошла характером в мать, — лорд вновь замолчал.

— Видимо, пора признать, что у меня ничего не вышло.

— Вы не... — запротестовала было я, но дракон остановил меня властным жестом руки.

— Я не буду выдавать тебя лорду Инферно, вижу, что ты прекрасно можешь постоять за себя. Но мой тебе совет, девочка, если уж мы заговорили о жизни. Не беги от нее. Истинный дракон встречает судьбу лицом к лицу. Этот урок вам с Вероной еще предстоит усвоить.

Кивнув на прощание, дракон направился в сторону ворот, оставив меня стоять и смотреть ему вслед.

Может, он и прав. Пора заканчивать этот обман. Связаться с отцом, сказать, где я нахожусь. Возможно, он даже позволит мне остаться учиться здесь — какое-то время. Удивительно, но сейчас я уже не так сильно хотела попасть в Элодийскую академию магии. Привыкла к АДу, наверное. К тому же, у меня появились друзья.

И... он.

Я помрачнела, вспомнив об Инферно. Отец наверняка будет настаивать на скорейшей помолвке. И если я соглашусь: позволит ли дракон мне учиться дальше? Какие у него вообще планы?

Вот я и подошла к тому, с чего начинала: нужно каким-то образом узнать истинные причины его помолвки именно со мной — до того, как я сдамся отцу. Вот только как это сделать?

Глава 26

Рекса выписали из целительского крыла только через неделю. Все это время мы с Минди навещали его в перерывах между учебой, а по вечерам ходили в питомник к Лаки. Подруга начала тренировать виверну, как она говорила, чтобы ее «не боялись окружающие».

Я лишь скептически хмыкнула, в очередной раз глядя на то, как Киана и Зия ускорили шаг и свернули в сторону, завидев нас с ящером. Благо что доставать нас они перестали.

— Ты все думаешь о том, что прочла в старом дневнике? — Минди посмотрела на меня своими светящимися глазами. Кажется, зрачок в них иногда стал пульсировать и сужаться: неужели ее магический дух медленно пробуждается?

— Да, — призналась я, кидая виверне сдувшийся прокусанный мячик и наблюдая за тем, как она догоняет его и терзает, мотая шипастой головой. — Никак не выходит из головы ее рассказ. Я ни разу не слышала, что магический дух можно отнять, а ты?

— Может, эта Аарона имела ввиду что-то другое, — неуверенно произнесла подруга.

— Возможно, что так, — согласилась я. — Но Харел... Она ведь обвиняла его.

— У нас нет ни единой причины, чтобы подозревать дроу, — возразила Минди. — И, думаю, если бы они были, ни Линдвор, ни Инферно не стали держать Гримвуда на посту декана. Рекс, кстати, думает так же.

Я промолчала. Друзья скептически восприняли мой рассказ о прочитанном в дневнике, посчитав, что не стоит придавать этому особого значения. Я так не считала, буквально чувствуя, что произошедшее с Аароной и то, что происходит с адептками сейчас, как-то связано между собой. Хотя это даже звучало бредово: описываемое в дневнике происходило несколько веков назад.

Снова интуиция? Как знать. В любом случае друзей я ни во что больше втягивать не собиралась, решив попробовать разобраться во всем сама. Но сначала... следовало разобраться с собственной проблемой.

Именно поэтому спустя несколько дней я очутилась ночью в заброшенном ритуальном зале, держа под мышкой раритетную книгу, украденную из тайного отдела библиотеки. И интересовал меня сейчас ни много ни мало ритуал по призыву фантома...

*****

— Огонь... земля... четыре стихии... четыре стороны света... — я старательно вырисовывала синим мелком лучи пентаграммы в заброшенном ритуальном зале академии. Каменные плиты холодили голые коленки, но я не обращала на это внимания, сверяясь со старой потрепанной книгой, лежавшей тут же, неподалеку.

А чего мне стоило раздобыть ее, кто бы знал! Оказывается, пентаграммы призыва давно запрещены, даже если призываемый явится только в виде фантома. Бред! Я же не демона собиралась вызвать, а...

Ладно, признаю, тот, кого я сейчас позову, еще хуже демона: высокородный дракон, близкий родственник короля и... по совместительству мой неудавшийся жених. Как хорошо, что он об этом не знает!

Хмыкнув, я критически оглядела пятилучевую звезду и вновь углубилась в книгу: теперь предстояло самое сложное, наполнить пентаграмму нужными символами и поделиться капелькой собственной крови. Надеюсь, это того стоит, иначе мне точно не жить!

Аккуратно, стараясь в точности воспроизвести все магические закорючки, я ползала по полу, периодически с тревогой глядя в окно, из которого была видна академическая башня с часами. Уже полночь, мне не поздоровится, если поймают после отбоя.

— Так, последний элемент, — я сдула со лба непослушную прядь ярких волос и вынула из кармана форменного пиджака маленький кинжал.

Пара секунд на раздумья, и острие проткнуло подушечку пальца. Капельки крови устремились вниз, напитывая пентаграмму моей магией. Вот и все. Давай же дракон, появись!

Синие лучи замерцали, когда пентаграмма начала разгораться. Скоро свет стал таким нестерпимым, что я отшатнулась назад, закрывая глаза руками, а когда отняла их, поняла: у меня все получилось. В центре пентаграммы стоял

он

.

Высокий, широкоплечий силуэт в ореоле белого света. В черных брюках, подчеркивающих крепкие ноги, узкие бедра и великолепную зад... Стоп. А почему он стоит спиной? Мой взгляд медленно заскользил еще выше — по тонкой белоснежной рубашке, облепившей рельефную мускулистую спину и широкие плечи,