Правила игры - Джесса Уайлдер

Напряжение скрутило мой желудок, когда он повернул дверную ручку, и я уткнулась лицом в подушку, закрыв глаза прямо перед тем, как дверь со скрипом открылась. Я на сто десять процентов была уверена, что должна была вскочить и закричать ему, чтобы он убирался из моей комнаты. По крайней мере, я была обязана увести его пьяную задницу в его комнату, но я лежала совершенно неподвижно, ожидая, что он сделает дальше.

Лукас, спотыкаясь, подошел ближе и остановился, когда его колени уперлись в край моей кровати. Я еле смогла выровнять дыхание, когда по венам хлынул адреналин. Голос глубоко внутри меня кричал, что я должна злиться на него, но ничто в этом мире не могло убедить меня остановить этот момент.

Мозолистые пальцы прошлись по моей щеке и заправили волосы за ухо. Мои глаза загорелись от нежности его прикосновения. Лукас наклонился и коснулся губами моего лба, посылая тепло по телу. Я жаждала его прикосновений, и его нежность была готова погубить меня.

У меня перехватило дыхание, когда он придавил меня к матрасу и прижался к моей спине. Он уткнулся носом в мою шею, делая глубокий вдох, и обхватил меня рукой.

– Я так скучаю по тебе.

Его голос сорвался на последнем слове, и я прикусила нижнюю губу, сдерживая слезы. Я сделала неглубокий вдох, чувствуя запах пива, корицы и сандалового дерева. Я знала, что он не пришел бы сюда, будь он трезв, но я не могла лишить себя этого момента, даже если он был единственным, который у меня мог быть.

Его дыхание выровнялось, и грудь поднималась и опускалась в такт моей. Я серьезно собиралась ему позволить спать здесь? Я отодвинулась, но он обнял меня сильнее, притягивая ближе. Наверное, так оно и было.

Он внезапно приподнялся, и я протянула руку, чтобы поддержать его, пока он пытался стянуть с себя футболку. Я подавила смешок и помогла снять ее через голову, оголив его мышцы, которые подсвечивались тусклым светом из окна. Он рухнул обратно на кровать, засунув руку под подушку и открывая моему взгляду свои татуировки. Мне хотелось провести вдоль его ребер по узору, который я видела раньше лишь мельком. Опустив руку, я провела подушечкой пальца по одной из линий, и его кожа на боку покрылась мурашками. Я дотронулась до маленькой татуировки, написанной курсивом. Наклонившись ближе, я ахнула.

Всегда. 07–24–2004

Он сделал татуировку с датой моего рождения? Я повернулась к нему лицом, ожидая, что он спит, но он лежал с открытыми глазами.

– Я не понимаю, – едва слышно произнесла я.

Он обхватил мой подбородок и провел большим пальцем по щеке. Я прильнула к его руке, не в силах сдержаться.

– Я бы хотел, чтобы это было по-настоящему, – сказал он, прежде чем обнять меня и притянуть к себе. Я молча лежала, положив голову ему на грудь, пока его дыхание не выровнялось и он не заснул. В моей голове крутился миллион вопросов, но пока он медленно рисовал круги по моей спине, я провалилась в сон.

Глава 24

Лукас

Пульс стучал в висках, посылая болезненные импульсы в череп. Я открыл глаза, но тут же закрыл их от солнечного света, льющегося через окно. Я застонал и прикрыл лицо рукой.

– Проснись и пой, кексик, – раздался веселый голос Джекса прямо над моим ухом, щекоча дыханием волосы на голове.

– Отвали.

– О нет. Время расплачиваться за все те случаи, когда ты будил меня с похмелья. – Он толкнул меня в плечо, и я приоткрыл глаза.

– Где я, черт возьми?

– Судя по всему, ты ночевал в комнате Алекса, – сказал он слишком задорным голосом.

Я нахмурил брови, пытаясь распутать клубок мыслей, прежде чем вскочить.

– Пайпер!

– Долго же до тебя доходило.

– Черт. – Я потер ладонями лицо. – Она спала здесь?

– Насколько я понял, нет, – пожал он плечами. – По крайней мере, ее здесь не было, когда я встал.

Я упал обратно на кровать, немедленно пожалев об этом, когда острая боль пронзила мои глаза. О чем, черт возьми, я думал? Воспоминания о Пайпер, прижимающейся к квотербеку и улыбающейся ему, снова всплыли в памяти. Мне пришлось бороться с самим с собой, чтобы не разнять их. Мне хотелось объявить всем, что она только моя, но я знал, что не смогу этого сделать. Я осознавал, что не смогу дальше быть с ней, и я был бы полным придурком, если бы отшил ее. Но, черт возьми, каждая клеточка моего тела требовала от меня побыть придурком. Тогда я снял весь груз ответственности с помощью алкоголя и почти забыл ту ночь.

– Что, черт возьми, с тобой творится? Ты вел себя так, будто тебя пытали, потому что Пайпер танцевала с кем-то другим.

– Я не понимаю, о чем ты.

Я не мог смотреть на него, когда говорил это.

– Лукас, я считаю тебя своим братом уже долгое время. Но здесь ты облажался. – Он провел рукой по волосам и посмотрел в потолок, прежде чем прожечь меня взглядом. – Почему ты так с ней поступаешь?

Я должен был солгать – черт, я хотел солгать, но правда сорвалась с моего языка.

– Потому что я, черт возьми, люблю ее.

Глаза Джекса расширились, а мышцы на его шее напряглись.

– Тогда скажи ей.

– Ты не понимаешь, – прошипел я, стараясь говорить как можно тише.

Он покачал головой.

– Просто поговори с ней, чувак.

Если бы все было так просто.

– Это не то, что можно исправить разговором. Она никогда не должна узнать.

Он хмыкнул и покачал головой, как будто я был каким-то идиотом, которому он не мог поверить.

– И что же, черт возьми, ты будешь делать? Просто смотреть, как она встречается с другими парнями?

– Это именно то, что я и делаю. Эту тайну я унесу с собой в могилу, и тебе лучше поступить так же.

Мне понадобилось три бутылки «Гаторейда» и горсть ибупрофена, чтобы подготовиться к игре. Ребята хорошо проводили разминку на льду, но я волновался перед дебютным домашним матчем. До этого у нас были только показательные выступления, которые не засчитывалась в наши итоговые очки. Этот матч, черт возьми, был крайне важен.

Я встал посреди раздевалки и прокашлялся.

– Ладно, парни. Слушайте внимательно. Как ваш капитан, я хочу сказать вам несколько слов, прежде чем мы выйдем на лед.

Мои