Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

Она протягивает мне выписку, и я выхожу из кабинета, будто слегка оглушенная.

— Ну как? — спрашивает Демьян, когда я появляюсь в коридоре.

Сначала Саиду водил по кабинетам, теперь меня. Еще и бабушка после операции. Как он это все тянет в одиночку?

— Миш? — зовет мягче, когда я долго не отзываюсь.

На самом деле мне стыдно даже взглянуть на Сколара. Из-за моей нескончаемой драмы он оказался втянут в чужой кошмар и даже получил по лицу. Внутри все перемешалось: страх, вина, тупая, ноющая боль. Как вообще так вышло, что моя жизнь превратилась в этот хаос? Еще год назад все было иначе. Не лучше, чем сейчас, но хотя бы понятно и предсказуемо.

А потом я по глупости поверила в красивую сказку, и в итоге все закончилось даже хуже, чем у героини из маминых романов.

— Мы в порядке, — говорю я и протягиваю ему выписку.

Настолько, насколько это вообще возможно.

Он читает строки, пока я украдкой смотрю на него, отмечая щетину на щеках и темные круги под глазами. Он тоже не спал полночи, как и я?

— Хорошо, — говорит он наконец. — Идем. Вечером куплю билет.

— Давай сейчас, — настаиваю я.

— Не понял, — хмурится Демьян.

Еще один вечер и ночь рядом с ним? Он должен понимать, что для меня это невыносимо. А еще неправильно. Ребенок в моем животе не равно мгновенное счастье и автоматическое решение всех проблем. Не могу оставаться в его квартире.

— Так хочется в Сочи? — уточняет он, не отводя от меня внимательного взгляда.

Когда Демьян впервые предложил уехать к Тане, я резко воспротивилась. Мне казалось, побег — признак слабости и поражения плюс виток дополнительных проблем. Страшно было вот так уходить от Мая, ехать куда-то далеко, тем более к женщине, к которой я ревновала Сколара. Но сейчас… сейчас, после всего, что произошло, я чувствую: мне жизненно необходима эта поездка и передышка, время побыть с самой собой наедине.

— Да, — тихо отвечаю я. — Наверное, так будет лучше. Для всех.

Потому что вчера я слышала, как приходила его жена, и он не пустил ее в квартиру. Полагаю, из-за меня.

Демьян коротко кивает и достает телефон. Открывает приложение. Проверяет наличие билетов.

— Ближайший утренний рейс завтра, в восемь тридцать. Берем?

— Да, подходит.

Он оформляет покупку, и мы идем к гардеробу.

— Сейчас еще к нотариусу заедем. Мне нужны доверенности, чтобы я здесь всем занимался.

— Как скажешь… Демьян… — произношу я, пока он продолжает что-то делать в телефоне. — И спасибо тебе. За все. Я…

Слова путаются. Хочу извиниться за то, что втянула его во все это. И поблагодарить за каждую заботливую мелочь. Но ком в горле вдруг становится слишком большим, и все, что могу, — это закашляться.

Сколар поднимает голову и прячет телефон в карман брюк.

— Все наладится, Миш. Я позабочусь о тебе. И о нашем сыне.

Наш сын…

Он впервые произносит это вслух, и я зажмуриваюсь, чувствуя резкий укол в груди. Как же легко было бы сейчас шагнуть ему навстречу, уткнуться лицом в его шею и разрыдаться, утонуть в его запахе. Но вместо этого, кивнув и еще раз поблагодарив, натягиваю пуховик и отхожу от Демьяна.

Мы возвращаемся к машине. Я осторожно устраиваюсь на сиденье, чувствуя внезапную усталость и опустошение. Или это просто отголоски бессонной ночи и надо хорошенько выспаться.

За окном проносится Москва, и я больше ничего к этому городу не чувствую. Ни капли любви. Ни былой привязанности. Ни-че-го.

Краем глаза бросаю взгляд на Демьяна. Он ведет машину уверенно, объезжает неуклюжую фуру. А я вдруг ощущаю, как спокойно мне рядом с ним. Даже слишком. Замечаю детали: короткие темные волосы, прядь, упавшую на лоб, которую он резким движением откидывает назад. И по этому жесту понимаю: он тоже нервничает.

И ведь есть за что.

За час мы оформляем у нотариуса необходимые бумаги и возвращаемся домой.

Демьян выходит первым, обходит машину, открывает мне дверь и протягивает руку.

— Все на сегодня, — говорит мягко. — Тебе нужно отдохнуть перед дорогой.

Да, неплохо бы выспаться. Хотя уверена: сон снова не придет. Не в этой квартире, где слишком много воспоминаний. А еще его присутствие.

Поднимаясь в лифте, замечаю свое отражение в зеркале: бледное лицо, тонкая фигура, и только округлившийся живот выдает во мне будущую мать. Что осталось от той Мишель, которая не так давно уезжала из Ижевска? Будто вовсе и не я.

— Тебе сделать чаю? — спрашивает Сколар, когда мы переступаем порог квартиры.

— Лучше обед разогрею. И еще… Таня точно не будет против моего присутствия? — запоздало уточняю, и вдруг становится неловко. Я еду в дом к женщине, о которой почти ничего-то не знаю.

— Уверен, вы найдете общий язык. А девчонки, если что, помогут вам в этом. Они практически всегда заодно. Очень добрые и отзывчивые.

Он говорит это с такой теплотой, что я невольно улыбаюсь.

— И еще, — добавляет, усмехнувшись. — У нее заботливая жилка гипертрофирована. Особенно когда дело касается беременных. Так что без внимания точно не останешься.

Хорошо, что где-то есть человек, который не против моего приезда и готов пустить меня в свой дом. Еще вчера я чувствовала себя одинокой и никому не нужной, слушала проклятия Мая в свой адрес. А сейчас все снова резко повернулось. Надеюсь, в лучшую сторону. Потому что одно из чудес все же осуществилось. Ребенок у меня от Сколара. И я до сих пор не могу в это поверить.

Я ем говядину через силу, аппетита почти нет. Хотя приготовила вкусно. Но эти стрессы совсем меня измотали. Врач сегодня даже отругала, что я ничего не прибавила за последний месяц.

Поймав, как Демьян с довольной улыбкой наблюдает за мной, я спохватываюсь, вытираю губы, чувствуя, как пылают щеки.

— Ну вот так-то лучше, — говорит он, унося пустые тарелки в раковину. — А то вчера почти не притронулась к еде. Клевала, как воробей.

Вчера… я вообще с трудом понимаю, как вытянула эти два дня. Особенно вчерашний. Подобной адекватной реакции от Демьяна я не ожидала. Думала, он будет не рад отцовству. А что если из-за меня Сколар тоже окажется в опасности? Фактически сегодня я передала ему все полномочия по управлению этим кошмаром.