Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

Да, может уколоть, съязвить, но до подлости, как муж Мишель, точно не опустится. И, вероятно, если бы не все события, которые сегодня произошли, у нас со временем могло бы что-то снова срастись.

Или нет.

Да и вообще, какой смысл об этом думать. Но вдруг накрывает другая, более злая мысль. Куда страшнее было бы, если бы этих событий не произошло и Мишель продолжала считать, что ребенок от Мая, а этот гондон его воспитывал.

— Ты… правда не можешь со мной поехать? — несмотря на мое отстранение, тихо спрашивает Саида. — Я бы хотела. Вместе. Попробовать.

В этих словах слишком много подтекста. Они звучат так, будто речь не о поездке и не о смене обстановки, а о попытке снова склеить то, что давно треснуло по швам.

— Я уже говорил, что у меня не получится. И все зависит от того, какой смысл ты вкладываешь в это «вместе». Со временем все равно пришло бы осознание. А за ним отвращение. И, как итог, разочарование. Во мне в первую очередь. А потом и в себе.

— У меня бы не пришло. И да, я уже говорила в прошлый раз, что боролась бы за тебя до последнего. Но это я. Как можно ждать того же от другого человека?

Она на секунду замолкает.

— К тому же я столько тебе тогда наговорила… перед аварией.

Пауза затягивается.

— Марина с Артемом сейчас переживают потерю ребенка. Это куда серьезнее…

— Вы общаетесь с Мариной? — перебиваю я, испытывая недоумение.

— Иногда… Но сейчас она замкнулась.

Мне хватает нескольких секунд, чтобы понять: разговор вовсе не про Марину и не про их потерю с Артёмом. Моя жена восстановила с ней общение и пыталась через нее что-то выяснить. Про Мишель.

Я помогаю Саиде подняться домой, измеряю давление — слегка повышенное. Даю таблетки и прошу сбавить активность. Или хотя бы не заниматься самодеятельностью и не садиться за руль. Иначе решу вопрос сам, но этот вариант ей не понравится.

— Сделаешь меня недееспособной дурочкой? — усмехается она. — Хотя это будет означать, что ты не сможешь меня оставить... Я согласна.

Ее взгляд скользит по моим губам. Потом она берет таблетки, намеренно задевая мою руку.

Флирт? Или очередная проверка?

— Я купила рыбу на ужин. Останешься? Или торопишься?

Ответ очевиден. И я все равно не понимаю, в какую игру она играет.

— Завтра наберу.

Открываю приложение, вызываю такси и строю маршрут до ближайшего салона связи.

Прощаюсь с Саидой и выхожу. Пока жду машину, закуриваю и пытаюсь понять, как вообще оказался в этой нелепой ситуации и как все быстро, без лишних потерь, разрулить. Враг почти повержен, когда уверен, что победил, так? И если с Маем проблем не возникнет, то с Лопыревым большой вопрос. Огромный.

А перед глазами Мишель на моем диване в гостиной. С моим ребенком внутри. Как она нежно разговаривает с животом. И прямо сейчас, в моменте, не хочется ничего решать, анализировать, искать выходы. Хочется вернуться домой, поужинать, лечь рядом с ней на диван и впасть в спячку на пару дней.

Я никогда не любил играть вслепую. Но эта девчонка — вне правил. Со встроенной неопределенностью. С самого начала.

Купив телефон и новую симку, возвращаюсь домой. Мишель уже забрала доставку. Возится у плиты. Она переоделась и, кажется, успела сходить в душ. Влажные волосы, свободная футболка, штаны. Выглядит по-домашнему. И живот в оверсайзе не так бросается в глаза.

— Я тут похозяйничала.

— Это тебе, — кладу на барную стойку телефон. — И на завтра я записал тебя к врачу. После приема решим, на какое число взять билет.

— Хорошо. Спасибо, — кивает Миша, помешивая что-то в кастрюле.

— Что готовишь?

— Гуляш. Ты столько говядины набрал, учитывая, что я здесь ненадолго…

— Это полезно.

— Ну да, — сдержанно соглашается она. — Приготовлю побольше.

Прохожу мимо, чтобы налить воды. В этот момент Мишель поворачивается к холодильнику, и мы сталкиваемся.

Она ойкает, а я инстинктивно выставляю руки вперед, чтобы не врезаться, и упираюсь ладонями ей в живот. Замираю, забыв, что вообще собирался делать. Он теплый. Плотный. И мне кажется, что я чувствую движение. А через секунду еще одно.

— Миш…

Смотрю в ее лицо, не сразу понимая, что происходит. Она тоже не отводит взгляд, будто ждет моей реакции. На губах появляется улыбка.

— Это…

— Да. Толкается. Наверное, проголодался.

Меня накрывает лавиной чувств. Неверие, шок, нежность. Волосы на теле встают дыбом. Несколько секунд медлю, а потом веду ладонью по животу, хочу почувствовать еще. Хотя бы раз. И не понимаю, кто в этот момент кажется мне более уязвимым — она или он. А, может, я? Словно очередной нокаут получил.

И вдруг еще один толчок. Уже сильнее. Слабыми их точно не назовешь.

— Правда… необычно? — говорит она. — Когда он впервые пошевелился, я была так счастлива…

Глаза в глаза. Ее запах. Эти движения под моими ладонями. Она у меня дома. И мысль, от которой перехватывает дыхание: совсем скоро она будет свободна.

Желание наклониться и поцеловать ее накрывает резко, почти болезненно. Делаю движение навстречу, чувствуя, как пульс глухо молотит в висках.

Но вовремя останавливаюсь.

Точнее, даже не я.

Мишель отшатывается и возвращается к готовке, словно между нами ничего не произошло. А я остаюсь стоять, как истукан, глядя на ее влажные волосы, спину, все еще чувствуя короткие и упрямые толчки своего ребенка в ладонях.

На автомате разворачиваюсь и иду к крану.

Приди в себя, Сколар. Попей воды. И держи дистанцию.

31 глава

— Разве такое возможно? — спрашиваю у врача, когда та заканчивает прием, ставит размашистую подпись в выписке и разрешает перелет. — У меня были месячные, потом задержка, и только после этого я сделала тест и узнала о беременности...

— Мишель, — улыбается она, поднимая голову. — Возможно многое. Я как-то устанавливала спираль женщине. Все было идеально, детей она не планировала. А через полгода пришла ко мне беременной. Спираль сместилась. И такое бывает.

Я моргаю, пытаясь это осмыслить.

— Если ребенку суждено появиться, он найдет способ, — продолжает врач спокойно. — Ваша беременность развивается хорошо, патологий мы не видим.

Она делает пометку в карте и снова смотрит на меня.

— Перелет разрешен. Только без перегрузок. Вставайте, разминайтесь, пейте