Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

— Мишель, — зовет Демьян.

Я поднимаю голову. Он стоит напротив, опершись руками о край стола. Смотрит изучающе. Очевидно, заметил, что мне снова не по себе. А мне действительно плохо. И страшно.

— Все будет хорошо, — произносит он уверенно, словно читая мои мысли.

Я молчу. Потому что в случае с Маем я в этом совершенно не уверена. И все эти проблемы вокруг во многом из-за меня. Точнее, из-за моей принадлежности к семье Игнатова.

— Ладно, иди отдыхать, а я проведаю бабулю, схожу на тренировку и тоже лягу.

Но с тем объемом документов на заднем сиденье, которые я видела у него в машине, это, конечно, вряд ли.

Демьян уезжает, а я, помыв посуду, иду в спальню, где ничего не поменялось с момента моего ухода. Совершенно. И, вопреки ожиданиям, что снова не засну и буду ворочаться, вырубаюсь практически сразу.

Проснувшись за пару часов до будильника, плетусь на кухню. Голова тяжелая, на сердце тоскливо от предстоящего отъезда. И лучше об этом не думать. Ни о чем не думать. Включив тихо телевизор, смотрю какую-то новогоднюю передачу и пью чай. Без сахара он невкусный, но у Демьяна его в квартире нереально найти.

Сколар встает спустя час. Заспанный появляется на кухне в белой футболке и с взъерошенными волосами.

— Привет, — идет к раковине. Включает фильтр, пьет два стакана воды и достает сковородку.

Интересно, почему с Саидой они теперь живут порознь? Я наблюдаю за ним и понимаю, что, по-хорошему, не должна рассматривать его так пристально. Но не могу. Он очень красивый. Пульс мгновенно подскакивает, когда он это замечает, и на его губах появляется фирменная улыбочка, от которой хочется отвернуться и одновременно смотреть еще.

— Отдохнула?

— Да. А ты?

Его улыбка становится шире.

— Мне не спалось. Работал. А ты и впрямь крепко спала. Я заглядывал к тебе в спальню.

Мысль, что он ко мне приходил ночью дергает за живое. И еще, что совсем не спал и у него столько физической и умственной нагрузки… Понятно, почему круги под глазами. Но кто я такая, чтобы лезть к нему со своей заботой.

Мы завтракаем, хотя я не особо хочу, Сколар настаивает, что белок мне необходим. А еще рекомендует, чтобы я купила себе что-то в самолет в ресторане и не ела ничего не борту. Вспоминает пару случаев, когда его отравили несвежей едой. Спорить не берусь. Я только с Маем в Турцию летала. И та еда, которой нас кормили, мне тоже не особо понравилась.

В аэропорту он провожает меня до стойки регистрации. Вещи у меня уместились в ручную кладь, но Сколар и тут проявляет чудеса заботы, оформляет багаж, и я иду к таможенному досмотру налегке. Одна. И без обратного билета.

Волнительно.

— Дальше, по идее, сама разберешься. У тебя двенадцатый выход.

— Да… Спасибо, — говорю я в который раз.

Сколько уже можно его благодарить? Но никаких других слов у меня нет, а молчать тоже невозможно.

Демьян смотрит пристально, затем вдруг берет меня за плечи.

— Эй, — тихо произносит он. — Все же будет хорошо, слышишь?

Я киваю слишком поспешно и боюсь этого контакта, его прикосновений. Сердце колотится в груди, будто я марафон пробежала.

— Я договорился, Таня тебя встретит.

Демьян проводит большим пальцем по моему подбородку, задерживая взгляд на губах. Вторая рука все еще лежит у меня на плече, пальцы нечаянно касаются шеи. От этого мимолетного прикосновения у меня мурашки бегут по коже. Я опускаю глаза, хочу сбежать, но он не отпускает.

— Береги себя, пожалуйста, — говорит Демьян.

Он чуть медлит, а потом неожиданно обнимает меня, следя, чтобы не прижать слишком сильно. Я замираю на секунду, а затем сдаюсь, кладу руки ему на спину, утыкаюсь лицом в его пальто, и меня окутывают его тепло и запах. Все вокруг словно ставится на паузу. Вроде и нет моей вины в том, что тогда влюбилась в него, доверилась и в итоге совершила глупость. Но ведь могла поступить иначе. Почему нельзя отмотать время?

— Ну все, — он прекращает обнимать. — А то я сейчас передумаю и в Москве тебя оставлю.

Он снова поднимает руку, поглаживает мою щеку большим пальцем, отчего к горлу опять подступает ком.

Наконец заставляю себя разорвать этот момент, первой отступаю на шаг, потом еще. Его руки нехотя скользят с моих плеч.

— До встречи, — шепчу я. — Ты тоже себя береги.

Он слегка кивает, сжимая губы. Я поворачиваюсь и направляюсь к линии досмотра, стискивая в руке паспорт с талоном. Чувствую кожей его взгляд мне в спину. Еще шаг, еще… Как же тяжело уходить. Будто прощаюсь с ним навсегда.

На контроле оглядываюсь, не удержавшись. Демьян стоит метрах в десяти, выше всех вокруг — одна одинокая фигура в темном пальто посреди суетливой толпы. Руки в карманах, смотрит прямо на меня, а я хочу вернуться, хочу снова в его запах и ощутить его губы на своих. Так сильно. И ведь что мешает? Несколько шагов?

А еще куча вины и установок.

Поднимаю ладонь в прощальном жесте. Он отвечает коротким кивком. Больше не могу тянуть, приходится отвернуться, пассажиры за мной недовольно переминаются.

Перед тем как скрыться за раздвижными дверями досмотра, еще раз оглядываюсь. Демьян все там же, а меня прошивает сожалением с новой силой. Ну что мне стоило коснуться губами хотя бы щеки?

Нерешительная, трусливая дурочка.

32 глава

Наблюдаю в окно иллюминатора, как снежная равнина аэродрома медленно отползает назад, а потом мы отрываемся от земли. Странные ощущения. Вроде не одна, у меня есть сын, которого жду, и есть Демьян, на которого могу положиться, но там, на высоте, меня все равно захлестывает чувство одиночества. И страха. Потому что неопределенности в моей жизни стало даже еще больше, чем летом. Не представляю, как с этим справиться.

Какое-то время смотрю в окно на облака, затем мозг сам отключается на фоне убаюкивающего гула двигателей, и я вырубаюсь. И, пожалуй, это лучше всего. Потому что единственный способ ни о чем не думать — как можно больше спать.

Мне снится море, ласковый прибой, я стою босиком на песке, а маленький мальчик держит меня за руку. Волны катятся к нашим ногам раз за разом, и… там, во сне, я счастлива. Безмерно!

Просыпаюсь, когда стюардесса просит пристегнуться. За