Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

сарказмом. — А в последние дни у меня ощущение, что я собрана из временных деталей. Как будто все, что во мне сейчас, — на честном слове и гормонах... — прорывается пласт откровений в ответ.

— Это нормально, — спокойно отвечает Таня. — Ты беременна. Мне кажется, тишина и покой перед родами — то, что тебе сейчас и впрямь необходимо. Сколар тебе это все организовал.

— С твоей помощью. Поставил какой-нибудь ультиматум, да? — пытаюсь звучать равнодушно, но голос предательски дрожит.

— Хочешь совет? — игнорирует мой вопрос. — По-дружески? Прекрати ковырять то, что в очередной раз причинит тебе боль. Ошибки у всех были, есть и будут. Надо относиться к ним не как к концу жизни, а возможности что-либо исправить в своей жизни. Или понять про себя.

— Тогда зачем ты сюда приезжаешь? Это же выходит, тоже ковырять свою рану...

— Скорее наоборот. Но ты все равно не поймёшь.

— Типа маленькая?

— Типа делаю я то, что хочу, а не то, что от меня ждут другие. Мне просто здесь нравится.

Я кручу стакан в руках. Сок уже теплый, пить его не хочется, но и вставать тоже. Или идти в комнату и быть одной — тем более. Но судя по интонациям в Танином голосе сеанс взаимных откровений закончен.

Где-то в спальне поскрипывает кровать, девчонки ворочаются во сне. И здесь так хорошо, в этих стенах. Теперь понимаю, зачем Таня сюда едет. И почему именно сюда организовал мне поездку Демьян.

Она допивает вино, предлагает мне чая и сама заново открывает снимки.

— Помоги выбрать, какие распечатать. Надо обновить вон там и там, — кивает она на фотографии в рамках, где Вера и Алиса помладше. — А эти пока в архив уберу.

Мы останавливаемся на несколько удачных, я допиваю чай, и мы расходимся по спальням.

Я лежу в темноте, прислушиваясь к себе, и думаю, что эта пауза и расстояние между нами с Демьяном, возможно, даже к лучшему. Потому что именно здесь вдруг становится ясно: я с детства привыкла со всем справляться одна. Быть осторожной, не нагружать никого лишним, не просить больше, чем могли дать. И вроде бы всегда умела стоять на ногах, но внутри так и не появилось ощущения, что могу по-настоящему опереться на другого и не ждать, что в любой момент все рухнет.

Но именно это и произошло сначала с мамой, а потом и с Демьяном. Почти как на качелях: то резко вверх, а потом так же резко вниз.

А еще не дает покоя другой вопрос: если бы отец тогда узнал обо мне раньше, как бы он поступил? Забрал бы меня у мамы или тайно присутствовал бы в моей жизни? Похоже, второе. И это же ждет моего сына? Только так — я не хочу.

34 глава

Мы прогуливаемся вдоль берега после завтрака. Вера постоянно бежит впереди и звонко смеется, бросает в воду камешки. Ей так это нравится, что я за ней повторяю и тоже улыбаюсь, ловя заряд позитива. Не верится, что на календаре конец января, и мысль о том, что Москва самый лучший город, внезапно становится под вопросом. Потому что там сейчас холод и мороз, а тут совершенно все по-другому.

Неподалеку идет Таня с Алисой. До меня доносятся обрывки их разговора, но внимание почти все на Вере. Она то подбегает ко мне, чтобы показать красивый камешек, то машет рукой вдаль, замечая кораблик на горизонте.

— Скоро твой мальчик тоже с нами на море пойдет! — вдруг заявляет она, касаясь ладошкой моего живота. — Я ему дам свое ведерко, и он будет туда собирать камушки!

— Думаю, ему очень понравится, — отвечаю я, растроганно улыбаясь.

Вера бежит дальше, а у меня на сердце тепло. Я поглаживаю живот и ощущаю легкий толчок изнутри. Малыш будто откликается. Смотрю на Таню и ее дочерей и думаю, какая она все-таки счастливая. У нее две замечательные дочки. Пусть и тяжело воспитывать их одной, но с ними она никогда не будет одинокой.

Вернувшись домой, Таня отвозит Алису к репетитору и уходит в кабинет поработать, а мы с Верой строим из подушек домик, рассаживаем игрушки на чаепитие, рисуем красками. Вера неутомима, а вот я довольно быстро начинаю выдыхаться. В последнее время все чаще тянет поясницу, и живот каменеет. Врач уверяет, что все хорошо, анализы в норме, и так организм просто подготавливается к родам. Но я все равно переживаю и постоянно к себе прислушиваюсь.

В конце концов мы перебираемся на диван посмотреть телевизор и незаметно для себя обе засыпаем.

Правда, ненадолго.

Меня будит странное ощущение, словно я лежу в теплой воде. Наконец-то у моря? Но в комнате сумерки, а не закат над волнами. Я резко открываю глаза. Телевизор вполголоса бормочет мультиками. Рядом, под моим боком, мирно спит Верочка, укрывшись половиной пледа.

Шевелясь, я сразу чувствую: штаны мокрые, диван подо мной тоже мокрый, и из меня как будто что-то течет. Сердце мгновенно обрывается в пропасть. В груди вспыхивает паника. Я трогаю пятно на диване, себя между ног. Крови нет. И это… значит, у меня отошли воды?!

— Таня!.. — хрипло зову я, стараясь не закричать слишком громко, чтобы не напугать ребенка, хотя сама на грани истерики от страха. — Таня…

Через несколько секунд слышу быстрые шаги. Она появляется на пороге гостиной. Я в ужасе смотрю на нее и едва выдавливаю:

— Кажется… у меня воды отошли… Смотри…

Я показываю на пятно на диване и боюсь пошевелиться. Как будто сделаю движение, и из меня опять что-то польется.

Таня на миг бледнеет, но тут же берет себя в руки. Включает верхний свет, подходит ближе и оценивает обстановку: мокрое пятно на диване, мои дрожащие губы.

— Так. Спокойно, Миш. Все будет хорошо, слышишь, — четко говорит она и бежит за телефоном.

Возвращается в ту же минуту.

— Сейчас вызову скорую.

Пока Таня говорит с диспетчером, я в шоке гляжу на свой живот. Он будто мягче стал и ниже опустился… Возможно, мне это только кажется, потому что я вся на панике.

— Нет-нет-нет… рано, слишком рано! Нам еще почти два месяца ходить! — приговариваю я, слыша, как Таня тараторит в трубку: — Беременность тридцать одна неделя, подозрение на преждевременное излитие вод, схваток нет, пожалуйста, приезжайте скорее.

Затем она называет адрес.

Я