Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

От этих слов становится чуть легче, правда страх никуда не исчезает, а только глубже забирается под кожу. Так страшно, как сейчас, наверное, еще никогда не было.

— Пожалуйста… сделайте все, что нужно… только пусть с ним все будет хорошо. Умоляю. Хоть кесарево, хоть что…

В горле застревает ком. Я закрываю лицо ладонями и всхлипываю. Совершенно не так я планировала стать мамой. Я вообще все не так планировала в своей жизни.

Слезы льются ручьем, меня всю по-новой колотит. И я не могу это контролировать.

Акушерка рядом прижимает меня за плечи.

— Успокойтесь, милая. Сейчас подпишем бумаги, сделаем анестезию, и через какое-то время вы увидите малыша. Его сразу заберут неонатологи, но вам обязательно скажут, что с ним.

Я киваю, стирая онемевшими пальцами слезы с щек. И думаю только об одном: пусть он выживет. Пусть будет жив.

Через несколько минут мне приносят бумаги, а потом везут по коридору в операционную. Белый потолок плывет над головой, в глазах мутно. Внутри нарастает пустота, а рядом лишь чужие люди...

И в памяти голос Сколара: «Я буду с вами, Миш. Всегда».

Но в такой ответственный момент тебя нет, шепчу я себе под нос.

Меня перекладывают на холодный операционный стол. Сначала доктор говорит о спинальной анестезии, но затем, видя мое состояние и показатели, предлагает общий наркоз. А еще я дрожу так, что меня невозможно удержать, чтобы сделать укол в спину. И эта дрожь уже не от холода, а от адреналина, от того, что я не справляюсь с собой и своими эмоциями.

Вокруг снова суета. Я зажмуриваюсь, чувствуя, как по щеке катятся горячие слезы. Делаю глубокий вдох и мысленно молю, чтобы все благополучно разрешилось, и когда я проснусь, услышу, что мой мальчик жив и с ним все хорошо.

Пожалуйста. Больше ничего не прошу.

35 глава

Демьян

Самолет кружит третий раз над морем, и внятного ответа, что происходит, от пилотов мы не получаем. Я не фанат длительных перелетов, а когда внезапно возникают моменты, которые человек по сути не в силах контролировать, испытываю стресс.

И еще больший испытываю, когда мы приземляемся. Телефон пухнет от пропущенных и голосовых на автоответчике. В основном от Тани. Ей и перезваниваю, с выпрыгивающим из груди сердцем.

— Что случилось?

На том конце слышится резкий вдох, будто она только этого звонка и ждала.

— Демьян?! Ну слава богу… — говорит быстро, взволнованно. — У Миши начались преждевременные роды. Мы сейчас в перинатальном центре…

Удары сердца оглушают. На секунду перестаю дышать, сжимая кулаки свободной руки. Роды? Сейчас? Но ведь срок в марте…

— Что с ней?! Как она?! — неожиданно для себя выкрикиваю.

— В реанимации. Ей сделали экстренное кесарево, — произносит Таня, стараясь, в отличие от меня, держаться спокойно. — Малыша спасли. Он в отделении для недоношенных… С ним все более-менее хорошо.

Эти слова доходят сквозь шум в ушах. Я прислоняюсь плечом к холодной стене, пытаясь осознать: у меня родился сын. Преждевременно. Без меня.

— А Мишель? — спрашиваю, с трудом сглотнув ком в горле.

На другом конце пауза.

— У нее... осложнения. Она потеряла много крови и пока не вышла из наркоза. Врачи делают все необходимое.

Перед глазами темнеет от сочетания слов «потеряла много крови» и «реанимация». Потому что однажды это уже пришлось пережить. А сейчас... снова? Нет. Никаких повторов. Не вздумай, Мишель.

— Ты где? — доносится голос Тани, пока я пытаюсь совладать с яркой вспышкой боли, простреливающей виски, и внезапно накатившей слабостью.

Бросаю взгляд на суету аэропорта передо мной. Еще утром собирался сделать сюрприз, встретить их на побережье, обнять Мишу, отдать ей документы о расторжении брака. Почти успел…

Черт. Чувство, будто кто-то со всей силы ударил под дых.

— В Сочи. Только что приземлился, — роняю наконец, с трудом справляясь с онемевшим языком. — Назови адрес больницы, я сейчас приеду.

Таня быстро диктует адрес. Я толком не прощаюсь, сбрасываю звонок и бегу получить багаж, перепрыгивая через ступени.

Спустя десять минут уже в машине, то и дело бросаю взгляд на навигатор. До перинатального центра двадцать с лишним километров, но кажется, мы едем до него вечность, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не вытолкать водителя с его места и самому не сесть за руль. Потому что мы плетемся как улитки.

В висках стучит кровь. Перед глазами встают образы, один страшнее другого: бледная и истощенная Мишель, наш крошечный сын в окружении врачей. Толчки под моей ладонью, которые я ощущал буквально несколько недель назад, теперь превратились в его первый крик где-то в стерильной операционной…

До этой минуты я и не представлял, как все будет, а сейчас словно смотрю фильм у себя в голове.

Сдавливаю кулаки до хруста суставов, потому что в эту минуту меня выворачивает от беспомощности. Я должен был быть рядом, а по итогу? Просчитал все ходы, но не просчитал судьбу. И не к месту вспоминаю слова Саиды о преждевременных родах Мишель… Тогда мне это показалось бредом и мистической чушью. А сейчас холодный пот выступает на лбу.

— Побыстрее, друг, — прошу водителя, блокируя все картинки в своей голове. — У меня жена рожает.

Водитель кивает и жмет на газ.

Вылетаю из такси у самого входа в перинатальный центр. Даже не удосужившись закрыть за собой дверь, швыряю водителю несколько крупных купюр и мчусь внутрь. В приемном отделении тут же натыкаюсь на пост охраны.

— Мужчина, вы куда? — хватает меня за локоть охранник.

— У меня жена поступила минут сорок назад! Преждевременные роды, экстренное кесарево…

Охранник растерянно смотрит на меня, но успевает выставить руку, не давая проскочить дальше.

— Назовите фамилию, сейчас уточню у дежурного врача… — начинает он, глядя то на меня, то на чемодан в моих руках.

— Демьян! — раздается позади знакомый голос. — Мы здесь!

Оборачиваюсь: ко мне бегом направляется Таня, а за ее спиной семенят девчонки.

— Все нормально, он ко мне, — бросает Таня охране, хватая меня под руку. — Пойдем скорее. Я обо всем договорилась.

Останавливаю ее на ходу.

— Пришла в себя? Где она? А сын? Их можно увидеть?

В глазах Тани читается усталость, но она старается улыбнуться.

— Все живы. Все под