Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

— Миш, все в порядке. С тобой и с ним, — уже четче звучит голос Демьяна. — Тебя перевели из реанимации в палату.

И мне будто что-то похожее уже снилось. Сколар был рядом. Или это был не сон?

Силюсь открыть глаза окончательно, прошу воды. После нескольких глотков в голове становится чуть яснее.

— Миш, прекращай пугать, — Демьян касается пальцами моей щеки, поглаживает. — Такими темпами сын быстрее восстановится, чем ты.

— Как он? — спрашиваю хрипло. Во рту по-прежнему сухо, сил нет вообще. Что происходит?

— С ним все хорошо. Смотри.

Демьян убирает руку от моего лица, достает телефон и поворачивает экран ко мне. Я вижу крошечное тельце в датчиках, в инкубаторе. И меня пронзает словно тысячей игл.

Это… невозможно. Он такой маленький. Очень. И беззащитный...

Ком встает в горле, сердце разбивается вдребезги. Если бы я могла встать, я бы прямо сейчас пошла к нему. Он там совсем один...

Пытаюсь подняться, действую на одних инстинктах.

— Миш, — Демьян мягко, но уверенно останавливает меня и возвращает на подушку. — Ты чего? Куда собралась?

— Мне к нему нужно… — голос дрожит, в груди словно разрастается огненный шар. — Он…

— Тш-ш, малышка. Куда ты пойдешь? Нельзя. Ты потеряла много крови, тяжело выходила из наркоза. У него все стабильно. Он подрастает. Сейчас важнее, чтобы восстановилась ты.

— Дай еще посмотреть, — протягиваю руку.

Демьян отдает телефон, и я не могу оторваться от этой картинки. Силы быстро покидают, снова хочется спать. А мне нужно быть с сыном. Не могу лежать здесь без него. Я должна быть рядом. Почему все так несправедливо?

С каждой минутой мысли становятся все яснее, и мне даже удается контролировать эмоции. Правда, тело все равно заторможенное, будто не мое. И сильно кружится голова.

— Когда ты успел приехать?

— В тот же день. Пока я был в самолете, ты рожала Арсения.

— Арсения?

Нет. Соображаю все равно туго. Сколько вообще времени прошло?

— Извини, — улыбается Сколар. — Ты долго спала. Вера наставила дать мальчику имя. Поэтому я принимал решение в одиночку. Иначе пришлось бы воспитывать Демьяна Демьяновича или Владислава Демьяновича. Был еще вариант Демида.

— Долго? Это сколько? — слова про имена пролетают мимо, я цепляюсь только за «долго спала».

— Почти три дня. То приходила в себя, то снова отключалась. Сейчас состояние более-менее стабилизировали. Сделали переливание крови.

Я морщусь. Все пошло не просто не по плану. Все оказалось хуже, чем я представляла.

— Мне казалось, я спала всего несколько часов…

— Несколько дней, Мишель.

Несколько дней.

— Расскажи мне о нем.

— Давай сначала покажу. Тут есть видео. Мне сегодня разрешили впервые взять его на руки.

Демьян находит файл и протягивает телефон. Удивительно, что я снова не отключаюсь от переизбытка эмоций. Это крошечное существо в его руках… Наш сын? Поразительно. И как же хочется так же.

Я пересматриваю видео раз за разом.

— Демьян… Я хочу его увидеть. Пожалуйста…

— Миш, ты не дойдешь. Нет.

— С твоей помощью, Демьян… Прошу. Помоги мне встать.

Он убирает телефон и смотрит строго.

— Меня могут больше не пустить после такого. Ты только-только…

— Пожалуйста, — перебиваю я. — Одна я точно не дойду. Но все равно это попытаюсь сделать, — перехожу на манипуляции.

— Ладно, — подумав, говорит он. — Формально мы запреты не нарушаем. Вставать тебе нельзя. Но тут всего этаж…

Он откидывает одеяло и наклоняется:

— Обними меня крепко и постарайся в обморок не упасть. Иначе до выписки будешь лежать одна, потому что меня к тебе больше не пустят.

Я не сразу понимаю, что Сколар задумал. Но когда он подхватывает меня под спину, машинально обнимаю его за шею и оказываюсь в сильных руках.

Улыбаюсь сквозь оглушающие удары сердца и боль от натяжения шва.

— Так я точно быстрее пойду на поправку, — шепчу ему в шею, когда он прижимает меня к себе и идет к двери.

Голова кружится, но предвкушение встречи с сыном перекрывает все недомогания и даже придает капельку сил.

Этажом выше мы ловим недоумевающие взгляды. Дежурный врач сначала не хочет пропускать, но перед Сколаром сложно устоять.

— Только быстро, — сдается миловидная девушка, глядя на нас с улыбкой.

— Очень быстро, — заверяет ее Демьян.

Мы подходим к боксу, и я не сразу осознаю, что этот комочек — мой сын. А еще совсем недавно он был у меня в животе...

Огненный шар снова разрастается внутри. Я машинально касаюсь стекла и плачу.

Живой. С ним все хорошо.

Малыш шевелится во сне, морщит крошечное личико, сжимает кулачок. Я жадно впитываю каждую деталь. И не могу налюбоваться.

— Сынок… — шепчу я.

— Правда, он прекрасен? — тихо говорит Демьян. — Полтора килограмма. Сам дышит. Борец.

— Да…

— Все, Миш, идем. Завтра попробуем дойти до него ногами. С моей поддержкой. На сегодня хватит героизма.

Но будь моя воля, я бы перевезла сюда кровать и больше никогда не отрывала от него взгляд.

Мы спускаемся обратно и Сколар, не выпуская меня из рук, садится на кровать. Шов тянет, все тело ноет. Я чувствую себя древней развалиной, которую вытащили из склепа и оживили. Это после операции и наркоза? И когда пройдет? Надеюсь скоро. Иначе не представляю, как буду заниматься сыном.

— Миш… — Демьян вдруг обнимает крепче. — Как же я за вас испугался…

Он хочет сказать еще что-то, но в палату заходит медсестра и устраивает Сколару выговор.

— Верните пациентку в постель. Сейчас врача позову. Что за беспредел вы устроили? Кто разрешил? Я больше вас не пущу! — идет к треноге с капельницей и начинает собирать новый раствор.

— Если вы мне сейчас опять что-то введете и я засну, то прошу, не надо… — слова даются с трудом, язык будто чужой.

— Надо, — отрезает она, не оборачиваясь. — Или хотите, чтобы восстановление затянулось?

— Надежда Анатольевна, матери важно было увидеть сына, — спокойно объясняет Демьян.

— Фото бы показал, — бурчит она.

— Вживую эффект куда лучше. Особенно с вашими препаратами, — кивает на флакон в ее руках. — Быстрее же пойдет на поправку.

— Это я настояла, — вмешиваюсь из последних сил.

— Ничего не хочу слышать! На место положите жену, молодой человек,