Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

Демьян, посмеиваясь, выходит, а медсестра делает мне укол и ставит капельницу. Через несколько мгновений я снова погружаюсь в полузабытье.

Но теперь перед глазами лицо сына.

И в снах тоже он.

В следующий раз просыпаюсь куда легче и сразу с ясной головой. В палате темно. Возможно ночь. Или просто закрыты жалюзи. Я прислушиваюсь к себе. Шов болит, грудь распирает непривычно. Пытаюсь приподняться и тут же охаю от боли.

Нажимаю кнопку вызова и прошу сделать медсестру мне обезболивающий укол. А еще прошу есть. Только сейчас вдруг понимаю, как на самом деле проголодалась.

— И вот… — показываю на грудь, которая увеличилась в размере.

— Нужно сцедиться, сейчас покажу. Ребенка пока нельзя кормить молоком, ты на антибиотиках. А это тебе муж оставил, — кивает на тумбочку. — Я пока схожу за едой.

Пытаюсь кое-как сесть и беру телефон с тумбочки. Рядом с ним лежит записка: «Открой галерею, как проснешься».

Я открываю и будто попадаю в сказку. Фото Демьяна с нашим мальчиком на руках. Несколько видео сына. И голос Сколара за кадром.

Это что-то потрясающее. Не знаю, сколько раз пересматриваю. А потом набираю Демьяна.

Он отвечает сразу. Сообщает, что через полчаса будет у меня. Интересуется, как я себя чувствую и готова ли попробовать с его поддержкой дойти до Арсения.

— Арсений… — повторяю за ним, вспоминая, что Сколар без меня определился с именем.

А что, ему и впрямь подходит.

— Постой… Тебе не нравится, что ли? Ты же вроде его хотела? Или нет? Сколар Арсений Демьянович. Звучит же?

— Да, нравится. Только… — улыбка сходит с лица. — Я еще замужем за Маем и ребенка на него запишут…

— Нет, — перебивает он. — Погоди.

Мне приходит новое сообщение.

— Открой фото.

Отнимаю телефон от уха и захожу в нашу переписку с Демьяном. А там свидетельство о рождении и в графе «отец» стоит Сколар.

Но этого не может быть…

— Как ты это сделал?

— Не скажу, что легко. Но в день, когда ты родила, я летел сказать тебе, что ты теперь свободная женщина. И не только ты. Я тоже.

— Что?

Испытываю шок. И неверие.

— Да, Миш. Я развелся.

Хочется себя ущипнуть. Происходящее похоже на очередной сон. О таком я точно не думала и не мечтала.

— Ладно, я уже почти подъехал. Сейчас все расскажу. Но сначала сына навестим.

Демьян завершает разговор, а я снова открываю галерею и смотрю на свидетельство о рождении.

Сколар Арсений Демьянович.

И мы оба в разводе. А сам Демьян здесь.

И это значит… значит, что мы можем попробовать все сначала? С чистого листа?

38 глава

— Впервые подобное вижу, честно. Обычно так быстро недоношенных к мамам не переводят, — говорит медсестра, наблюдая, как я прикладываю сына к груди.

Неумело еще, конечно, иногда даже со страхом. Но я бы ему все до последней клеточки отдала, лишь бы он окончательно окреп и мы уехали домой.

Дом… которого у меня пока нет. Впереди будто еще больше неизвестности, а наш недавний разговор с Демьяном вселил в меня лишь новый страх. Хотя, наверное, это и нормально. Я теперь не одна, нас двое. И решения тоже принимаю с расчетом на двоих.

— Запиши название крема, пригодится, — напоминает медсестра, видя мои сосредоточенные попытки наладить грудное вскармливание.

— Я позднее переспрошу, — отвечаю я, — неудобно сейчас взять телефон.

— Ну хорошо. Ешьте, набирайтесь оба сил.

Медсестра оставляет нас одних, а я привыкаю к новой для себя роли и к нашему долгожданному соседству. Сына только сегодня перевели ко мне из реанимации, и я уже почти не чувствую боли — в целом все заживает как на собаке. Что это было, когда начались преждевременные роды, затем кровотечение и осложнения после наркоза — непонятно. Врачи разводят руками: мы с сыном очень быстро идем на поправку, а он отлично набирает вес. Если так пойдет и дальше, выписка не за горами. Вместо обещанных двух месяцев в больнице мы проведем здесь лишь один. Фантастика.

Поглаживаю крохотную влажную головку, пока сын жадно пристраивается к груди и старается насытиться. И даже несмотря на легкий дискомфорт, боль в сосках, не могу не улыбаться, чувствуя, как теплыми волнами прибывает молоко.

Арсений такой красивый, так вкусно пахнет чем-то сладким, такой нежный… мой.

Сейчас даже кажется глупой та обида на Сколара. Разве можно за такое чудо на него обижаться? И мой развод с Маем… Столько всего для меня никто еще не делал.

Арсений, наевшись, отрывается от груди и засыпает, и мне так не хочется перекладывать его обратно в кювез. Но нужно помыться, поесть, перезвонить Демьяну. Сын просыпается очень часто, и я могу не успеть все это вместить в его очередные тридцать минут сна.

Помыть голову я все же успеваю, даже быстро перекусить, а Сколару звоню по видео, кое-как поставив телефон на тумбочке у кровати.

Демьян улетел на пару дней решить дела в Москве, оформить доверенность на Таню, которая вместе с девочками вскоре вернется в столицу следом за ним, после его возвращения ко мне. Услышав, что нас, возможно, выпишут раньше, чем говорили накануне, он заметно оживляется.

— Да ладно? — радостно переспрашивает он.

— Да.

— Прям так и сказали, что на днях?

— Сказали, — киваю я с улыбкой.

Сколар задумчиво ухмыляется:

— Хорошие новости… Я сейчас как раз домой приехал. Бабуля давно хочет с тобой пообщаться и на малыша посмотреть. Покажем?

— Давай.

— А то я и так откладывал до твоего приезда эту новость.

— То есть ты собирался, наверное, до нашего возвращения с сыном в Москву держать внука в секрете?

— Ага, — Демьян смеется. — Но хорошо, что сейчас сказал, к ней как раз медсестра приехала на уколы. И заодно услышишь объяснение, почему вы с мелким так быстро восстановились. Хотя знаешь, я в эту чушь не верю. Но если это действительно так, то никакой знахарской фигни дома не будет, тем более с пацаном, ясно?

— Что? — щурюсь я, не понимая.

— Сейчас все увидишь. То есть услышишь. Или позднее, и при мне она не станет говорить и позвонит, когда уйду. Но ты мне потом слово в слово все перескажешь.

Демьян выходит из машины и направляется к своему подъезду. По дороге он переводит