Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

Так вот. Я только что сбросил балласт. Шикарной недвижимости больше нет. Из той, где сейчас живет бабуля, нам тоже предстоит съехать, счета нулевые и впереди жизнь попроще.

Но деньги я еще заработаю.

А все, что могу дать Мише и сыну сейчас, — это… забота и любовь. Правда без молодого тела.

— Ну что, — тихо говорю, переводя взгляд на спящую Мишель, покачивая Арса на руках, — теперь и правда почти на равных, Миш.

40 глава

Задержавшись у зеркала, я пытаюсь поправить выбившиеся из прически волосы одной рукой. Вторая занята Арсом. Он сопит у меня на груди, теплый, тяжелый, уже не невесомый, как в первые дни. И будто всегда со мной был. Удивительно, что я так переживала из-за того, что слишком рано стану мамой. Наоборот, это так здорово! Хотя не исключаю, что сейчас за меня говорят бушующие гормоны и пролактин.

Демьян за спиной тихо передвигается по палате. Собирает мелочи в сумку. Такой серьезный, даже непривычно. Случайно роняет мою косметичку с кремами для съеденных сосков одним пухлощеким карапузом, отчего Арс тут же начинает кряхтеть, морщит нос, и я машинально наклоняюсь к нему, прижимая крепче.

— Тсс… — шепчу, поглаживая по головке. — Спи. Папа случайно.

Демьян подходит ближе, наклоняется, заглядывает внутрь кокона из пледа.

— Извини. Думаешь, закатит вечеринку сейчас в честь выписки? — спрашивает тихо.

— Нет, он наелся, и часа полтора у нас точно есть.

Хотя как он себя поведет в машине и дальше, я не знаю. Все сегодня для нас с сыном впервые и в новинку. И этот выход из больницы… такой долгожданный и одновременно волнующий.

С одной стороны, так ждала этого дня, а с другой… Да, все теперь по-другому. Прежняя жизнь осталась где-то позади. И это по-настоящему удивительно.

Но я отчетливо понимаю, что мне больше не страшно. Это ощущение другое и новое, немного волнующее само по себе, будто кто-то щекочет изнутри. Потому что то, чего я боялась больше всего, так и не случилось. Скорее наоборот. Да, без потерь, сложностей и боли не обошлось, но если это такая плата за собственные ошибки и импульсивно принятые решения в прошлом… то красивый опыт получился, — целую сына в носик.

У выхода Сколар останавливает меня жестом.

— Подожди. Куда так торопишься?

Я оборачиваюсь и вижу цветы. Огромный букет. Белые и какие-то бледно-розовые, пышные, похожие на гортензии. Невероятно нежно.

Демьян касается моей спины, чуть ниже лопаток, целует в щеку. Почти невесомо. Но в этом прикосновении столько тепла, что мне хочется расплакаться.

— Спасибо за сына. У входа анимация ждет. Большой белый мишка. Таня, девочки и фотограф. Сделаем несколько снимков на память? Я лишь вещи отнесу в машину.

Подготовился. За день. Надо же.

Меня переполняют эмоции. Их столько, что они не умещаются внутри. Хочется смеяться и плакать одновременно.

В специально отведенной зоне мы не одни. Там Таня, девочки и огромный белый медведь. Фотограф нас расставляет, просит, чтобы я передала сына на руки Демьяну, а сама взяла букет. Делает несколько кадров с разных ракурсов и даже по отдельности. Обещает прислать снимки уже вечером, ну край — на следующее утро, в красивой обработке. Предлагает приехать домой и снять сына одного.

Сколар отвечает, что подумаем, и мы все вместе выходим на улицу. Вера кружит возле белого свертка и все норовит снова заглянуть в конверт. Процессом руководит Демьян, а я…

Я впервые за несколько недель оказываюсь за пределами роддома, и для меня это поистине праздник. Вдыхаю теплый воздух, щурюсь от солнца и всем сердцем, всей душой ощущаю: вот он, новый этап. Единственное, к чему пока сложно привыкнуть, — это чувство ограниченной свободы. Потому что теперь ты ответственна за маленькую жизнь. Всегда.

Уложив спящего Арса в люльку, мы едем к Тане домой. И вроде бы нужно спросить, что дальше будет, но так хорошо в этой тишине.

Но мне и не приходится.

— Я в Сочи задержусь. А Таня завтра в город возвращается. У меня как раз с отпуском все удачно сложилось. Предлагаю тут остаться на пару-тройку недель. Как ты на это смотришь?

— Положительно, — тут же отзываюсь я.

Во-первых, мне страшно лететь. Во-вторых, тут так тепло. А в Москве холод и до тепла еще не скоро. После длительного заточения в одной комнате хочется гулять. И провести время втроем. Ну и еще это означает, что у Демьяна и вправду все хорошо: так надолго он бы не смог остаться, будь у него проблемы в Москве?

— Стой. А бабушка?

— Под присмотром. Но если врач разрешит, можно организовать им перелет с помощницей на недельку. Морской воздух никому не помешает. Теперь понимаю Таню и Влада, почему они выбрали жить именно здесь.

— Да, — не могу не согласиться. — Плюсы есть определенно.

Вопреки моим ожиданиям, что дома будет суета и придется привыкать к новой обстановке, ничего подобного не происходит. Даже наоборот. Комната, в которой я жила, преобразилась. Теперь в ней стоит кроватка, пеленальный столик.

— Я все приготовила, — говорит Таня. — Ну и знаешь, когда двоих уже вырастила, понимаешь, что точно пригодится, а что — пустышка. Тем более вы, как я поняла, не совсем надолго, и на первое время хватит. А как активность проявлять начнет, там и коврики развивающие, и прочее — в общем, тоже подарю.

Ведет на кухню и показывает обновки и на ней.

— На всякий случай даже смесь взяла. Ну мало ли. Это самая лучшая марка, — говорит она, пока Демьян с Арсом и Верой остались в спальне.

— Спасибо, — смотрю на Таню с благодарностью.

— Да не за что, Миш. Ты в процессе разберешься, что к чему и даже лучше меня. Но и я всегда на связи. Вечером помогу искупать. А дальше… все как в роддоме. Ничего нового, — заверяет она.

Я возвращаюсь в спальню и замечаю сумку Сколара в углу. Он тоже в этой комнате разместился? Или…

— Я в гостиной, на диване, — словно подслушав мои мысли, говорит он и подходит так внезапно, что щеки тут же обдает жаром. — Я сейчас в магазин собираюсь, — передает мне Арсения. — Тебе… вам