Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

— Да я просто уезжать не хочу, — переводит она все в шутку.

И очень вовремя. К нам выходит Мишель. Заспанная, с пучком на голове, но невероятно красивая.

К работе сейчас возвращаться действительно плохая идея, потому что я не о ней думаю. И не ей хочу заниматься.

— Доброе утро, — здоровается она со всеми.

— Миша, Миша! — бежит к ней Вера. — А где малыш?

Таня здоровается кивком головы, а я тянусь обнять Мишель и вдохнуть ее аромат. Вроде вот она — реальность, у нас сын, в планах семья, но до сих пор не верится, что все недоразумения позади. Слишком все хрупко, нестабильно.

— Он спит, — отвечает она Вере, которая смотрит на нее с такой надеждой, будто Миша сейчас метнется в детскую и принесет ей ее новую игрушку.

— Спит, — разочарованно повторяет Вера. — А может, хоть глазком посмотреть? Мы сейчас уезжаем. Чуть-чуть. Пожалуйста.

— И очень тихо, — отлипая от Мишель, я подхватываю Веру на руки.

— Только правда очень тихо. Он еще некрепко заснул, — говорит Миша нам вслед.

Мы заглядываем в спальню, Вера с интересом смотрит на Арса, тянет к нему руки, но я качаю головой.

— Нет, Верунь. Только посмотреть, а то разбудим.

— Как хочется остаться, — печально констатирует она.

— Ничего. Время быстро пролетит, — заверяю ее, и мы возвращаемся на кухню.

Спустя двадцать минут Таня и девочки уезжают, и мы с Мишель остаемся одни.

— Какие планы на день? — уточняю у нее, когда возвращаемся в дом.

— М-м, — тянет она. — Сложно что-либо загадывать наперед. Но я давно мечтала просто прогуляться у моря. Почти полтора месяца в заточении… А еще бы не отказалась от твоей яичницы и чтобы ты за мной поухаживал. Я снова голодна. Очень сильно, — улыбается она и поправляет халат на груди. Тот же, что и вчера.

— Приятно, что помнишь о моих утренних ритуалах. Я как раз собирался готовить завтрак.

— То, что надо, — с удовольствием произносит она. — А я пока чай попью. Можно? Нет сил помочь. Честно.

Желание подойти к ней и заключить в объятия велико, но все же разумная моя часть побеждает. Мише в первую очередь надо поесть, восстановиться. Да и я сам только что после пробежки.

Правда, завтрак, как и ужин, проходит у Мишель снова в спальне. И даже чай она не допивает — Арсений быстро просыпается, и мои руки ему кажутся не такими удобными, как объятия матери. Я сдаюсь, вручаю ей сына и иду поработать, хоть и обещал себе отдых. Но чем еще заняться? Ближе к обеду заглядываю в спальню и наблюдаю, как они спят. А дальше все по кругу.

Погулять мы выходим только на следующий день, к вечеру. Видимо, сын наконец закончил адаптационный период и начал привыкать к новой обстановке. Или тоже устал от плача.

Я толкаю коляску вперед по плитке, Мишель идет рядом. На ней легкая куртка, ветер с моря колышет пряди ее светлых волос.

— Даже не верится, — глубоко дышит она.

— Что на прогулке? Или что он наконец спит?

— И то, и другое, — смеется она.

Украдкой наблюдаю за ней в тусклом свете заката.

— Постой, — просит она меня задержаться.

Поправляет край одеяла на груди малыша. Поднимает верх коляски.

— Чтобы не продуло. У воды прохладно.

Мы идем вдоль пляжа, туда и обратно. От дома на всякий случай далеко не отходим. Тихие волны расползаются по берегу пеной, море чуть штормит.

— Таня и девочки как? — спрашивает Мишель, поднимая воротник куртки.

— Нормально. Отдыхают с дороги. Ты замерзла?

— Немного, — отвечает она и прижимается ко мне. — Но домой не хочу. Давай еще погуляем. Так хорошо на улице.

Останавливаю коляску, снимаю с себя толстовку и накидываю ей на плечи.

— А ты?

— Не замерзну.

Она благодарно кивает, кутаясь в мою теплую толстовку. Ее рука непроизвольно касается моей. От одного этого касания по мне пробегает разряд тока. Будь мое желание, наоборот, я бы всю ее раздел. Догола.

Арс тихо кряхтит, и мы синхронно склоняемся проверить его.

— Похоже, лимит спокойствия исчерпан, — печально замечает Миша.

Но сын, поморщив лицо, снова расслабляется и продолжает спать.

— Ложная тревога. Но все равно поехали к дому. Хватит на первый раз, — просит она, поднимая взгляд, и улыбается.

Ее губы приоткрываются, совсем чуть-чуть, а меня ведет от желания впиться в них поцелуем. Я ловлю соленый запах моря, вперемешку с тонким ароматом ее кожи — сладковатым, теплым. Как вчера, когда целовал ее на кухне. Это воспоминание накрывает волной жара. Почти такой же штормовой, как и с моря.

Делаю шаг и замираю. Она тоже не шевелится. Только смотрит на меня большими голубыми глазами. Между нами искрит. Еще чуть-чуть. Одно движение — и я срываюсь.

Ловлю ее рот своим, вторгаясь сходу языком. Напряжение срывает крышу. Со мной в такие моменты происходит что-то неконтролируемое. И самое тяжелое сейчас — остановиться.

Но приходится.

Малыш издает тихий жалобный звук. Мишель резко отшатывается, тут же наклоняется к сыну. Я делаю шаг назад, пытаясь справиться с накатившим жаром и собственными эмоциями.

Тщетно.

Несколько секунд стоим молча. Только море шумит, да сердце колотится где-то в горле. Мишель аккуратно покачивает коляску, хотя малыш уже снова затих. Она избегает смотреть на меня. Я провожу ладонью по лицу, стараясь выровнять дыхание. Не думать о ее ключицах, бедрах, не прокручивать эти картинки в голове снова и снова.

Накрыло нехило.

— Пошли домой, — бросает Миша через плечо, когда я слишком долго не двигаюсь с места. И возвращает мне толстовку. — Я согрелась.

Натягиваю ее на себя. Догоняю. Идем рядом, почти касаясь плечами. Напряжение между нами ощутимо, как электричество в воздухе перед грозой. Или мне это кажется, потому что я все еще чувствую запах ее волос у себя на плече из-за своей же толстовки, в которую она была укутана несколько минут назад.

42 глава

Демьян

«Спасибо за годный лайфхак», — записываю Тане голосовое. «Миша уже второй час спит, и Арс прекрасно справляется с бутылкой без ее груди».

«Очень выручает, я же говорила. Пусть еще потом сцедит молока и в морозилку положит», — тут же пишет она.