Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

— Хороший дом у Татьяны.

Мы проходим по коридору. Демьян показывает, где ванная. Бабушка, сполоснув руки и оставив трость у стены, идет на кухню.

— Ну, где там мой правнук?

Заметив переноску, сразу направляется к Арсу.

— Хоть глазком посмотреть.

Арс сопит тихонько, губки бантиком, крошечный кулачок выбрался из-под одеяльца, и сжат.

Бабушка наклоняется, опираясь руками о край дивана, куда я поставила переноску. Ее лицо рядом с личиком ребенка… У меня внутри все замирает от волнения. Два человека, разделенные почти восемью десятилетиями. В кино такие моменты всегда вызывали у меня необъяснимый трепет.

— Вот он какой… — шепчет бабушка, и в голосе появляется особенная хрипотца, которая бывает, когда изо всех сил сдерживаешь эмоции. — Бог ты мой… Чудо какое.

Она осторожно тянется пальцем к крохотной ручке. Мой сын во сне, не просыпаясь, инстинктивно обхватывает бабушкин указательный палец своей маленькой ладошкой. Степанида тихо ахает, то ли от умиления, то ли от неожиданности. Смотрит на спящего младенца и вдруг прикрывает свободной рукой рот.

— Все хорошо? — шепчет Демьян, положив руку ей на плечо.

— Да, — так же тихо отвечает бабушка, оборачиваясь к нему. И я вижу, что глаза у нее полны слез, которые она уже не пытается скрыть. — Хорошо-то как…

Она выпрямляется, достает платок, вытирает глаза и снова принимает свой привычный, спокойный вид.

— Извиняйте… расчувствовалась, — бормочет она. — Я уж и не ждала, Демьян...

Я тоже шмыгаю носом и украдкой смахиваю слезинки. Бабушка присаживается рядом с переноской, долго и внимательно смотрит на спящего малыша, будто старается запомнить каждую черту.

— Спит крепко, — полушепотом говорит она. — Хороший мальчик. И сильный будет.

Потом неожиданно мягко добавляет:

— Спасибо тебе, Миша. Я ведь знаю, как непросто тебе пришлось.

— Все… все нормально, — смущаюсь я и намеренно не хочу возвращаться к прошлому.

Бабушка еще раз поглаживает крохотную ладошку, не отрывая взгляда от Арса. Мы с Демьяном какое-то время просто стоим рядом, молча. Затем я иду доставать пирог, а Демьян заносить вещи.

Мы даже успеваем попить чай с пирогом. Есть Степанида с дороги отказалась, сказав, что в самолете хорошо покормили.

На мгновение я замираю, не сводя глаз с ее рук, пока она пьет чай. Помню, как раньше бабушка изо всех сил старалась скрыть дрожь, прижимала ладони к коленям или сцепляла пальцы замком. А если брала кружку, то только двумя руками, и все равно фарфор тихо позвякивал о блюдце. Сейчас же — ни намека.

— Смотрю, с руками у вас… намного лучше, — осторожно говорю я.

Бабушка ставит чашку на стол и шутливо шевелит пальцами в воздухе.

— Ага. Разработала, — отзывается небрежно. — Доктора молодцы, постарались. Да и я не ленилась, все упражнения делала. Не терпится уже домой вернуться.

— Ба, опять ты про Ижевск? — Демьян качает головой. — До лета даже не думай. Ну и с внуком кто будет помогать?

— Дёма, а где мой пакетик из магазина? — игнорирует его реплики.

— Сейчас.

Демьян встает из-за стола и возвращается с небольшим бумажным пакетом.

— Миша, — бабушка берет его и достает коробочку. — Это мой подарок.

Я открываю — внутри подвеска в виде бабочки.

— Тебе на память от меня.

— Спасибо…

— Демьян помогал.

Так вот почему они задержались.

— Помоги Мише надеть, — просит бабушка.

Сколар расстегивает замок и, склонившись надо мной, надевает украшение мне на шею.

И от этого подарка Степаниды, от внимания у меня снова наворачиваются слезы. Потому что вдруг оказывается, очень приятно когда о тебе заботятся и хотят сделать что-то хорошее. Таня, которая почти все до мелочей организовала в быту. Степа с подарком. Демьян, дарящий заботу и внимание.

Так выглядит счастье?

Арс просыпается спустя несколько минут, и восторгам бабушки нет предела. Она будто на глазах скидывает с десяток лет.

— Похоже, в помощнице больше нет смысла, да, бабуль? — подшучивает над ней Демьян.

— Это вы еще будете просить присмотреть за ним. И на лето потом отправлять, — говорит она с горящим взглядом.

Время до вечера пролетает незаметно. И вопреки моим ожиданиям, что бабуля нам будет мешать, ничего подобного. Все это были мои надуманные страхи. На деле же к вечеру в доме пахнет наваристым бульоном и пирожками. Мы в два голоса пытались отговорить Степаниду от такой активности, но она оказалась непреклонна.

Поздним вечером, приняв душ, я заглядываю к Степе и заодно помогаю застелить постель.

— Мишенька, — она берет меня за руку, и в ее взгляде появляется что-то пронзительное, от чего по коже бегут мурашки. Будто хочет сказать нечто важное, но не решается.

Молчит пару секунд, потом вдруг говорит хрипловато:

— Присядь.

Я сажусь рядом.

— Демьяну бы лучше этого не слышать… Но дар мой у вас с мальчиком.

Да, Сколару и впрямь лучше об этом не знать.

— Ты не думала, отчего я так быстро после операции восстанавливаюсь и руки зажили? А малыш как по часам сил набирается и роды тяжелые пережил. Да и сама ты вон как хорошо выглядишь…

— Потому что я молодая и здоровая. Ну и перинатальный центр у нас отличный, с врачами повезло, — перечисляю я.

— Молодость… лечение… — бабушка тихонько цокает языком. — Врачи свое сделали, спору нет. Да не все объяснить могут. А он ведь и правда особенный у тебя, твой сынок. Дар насильно не передать. Ты сопротивлялась, а кто-то должен ведь все продолжать. И часто легко это не дается.

Я пытаюсь разглядеть бабушкино лицо в полумраке: она не шутит. Напротив, необычайно серьезна, почти торжественна.

— Я умею руками лечить. Потому и болят свои. Многое через себя пропускаю. Время еще покажет. Просто имей в виду: если что-то необычное в нем начнешь замечать, ты не пугайся. Это искры первые будут. И тебе бы неплохо у меня пока поучиться, а потом ему передать знания…

— Ему только? — хмыкаю я. — А если я еще рожу детей?

— Арсений все заберет. Сила в нем есть. Чувствую. И тебя я не зря тогда пометила. Вон как все сложилось. Пара ты для Демьяна.

Хорошо, что он этого разговора не слышит. Потому что с ним я в этом вопросе солидарна. Ну какой дар? Какие особенности? Метки какие-то. В