Девочка из глубинки Том 2 - Слава Доронина

мной, выжимая из себя каплю за каплей нашего вечернего безумия. Я сдерживаюсь, опять наблюдая за ней, желая запомнить такой. И только когда последняя судорога сходит с ее тела, позволяю себе сорваться. С глухим стоном впиваюсь зубами в ее шею, входя еще глубже, и разряжаюсь долгой, горячей, бесконечной пульсацией. По раскаленным мышцам словно разряды электричества проходят.

Я упираюсь лбом в ее лоб. Отрывисто дышу, ощущая остаточные спазмы оргазма. Прижимаю к себе. Вдыхаю запах ее волос и впервые за долгие месяцы чувствую наконец в себе потребность и необходимость прошептать ей эти слова:

— Я люблю тебя, Миш.

43 глава

«Люблю тебя, Миш», — прокручиваю в голове, утыкаясь носом в грудь Сколара и вдыхая знакомый запах. В его руках так уютно. Хорошо. Спокойно. Будто мир на паузу поставили.

Удивительная все-таки штука жизнь. Еще совсем недавно я сгорала в агонии боли, жила в ощущении, что Демьян больше никогда не посмотрит в мою сторону, что мне не отмыться от глупости, совершенной с Маем. Тогда казалось, что это клеймо навсегда. А сейчас… сейчас все это выглядит просто глупостью. Ошибкой, за которую не нужно больше себя казнить.

И еще появляется странное, почти забытое чувство, будто я могу горы свернуть. Хотя если быть честной, я сейчас не в равных условиях с собой прежней. Сил немного. Энергия уходит в маленькое теплое тело у меня на руках и, кроме того, чтобы быть мамой Арсения, пока толком ничего и не выходит.

Но сейчас и не время требовать от себя подвигов, хвататься за учебники, ставить грандиозные цели и доказывать миру свою состоятельность. Это все равно что бежать марафон с высокой температурой. Добежать я, конечно, добегу. Но какой ценой? Гораздо честнее и бережнее сконцентрироваться на чем-то одном. Например, на семье.

Позволяю себе снова отключиться в руках Демьяна. Глупая, наивная девочка. Я правда думала, что смогу забыть Сколара. Что семья с Маем это правильно, логично, безопасно. Что так и должно быть. Но у подлинных чувств нет срока годности. Однажды любовь появляется в сердце и остается там навсегда. Можно сколько угодно делать вид, что ее нет, но она терпеливо ждет.

Меня будит тихое хныканье. Секунду я не понимаю, где нахожусь. Вокруг просторно и тепло, рядом Сколар. Потом память услужливо подбрасывает события вчерашнего вечера. Я резко открываю глаза и тут же натыкаюсь на теплый, внимательный взгляд Демьяна.

Он уже одет и сидит на краю кровати, держа на руках Арсения. Тот сонно чмокает губами и вот-вот разразится громким, возмущенным плачем.

— Доброе утро, красавица, — тихо говорит Демьян, улыбаясь.

— Утро… — приподнимаюсь на локте и машинально смотрю в сторону окна. Но там, по-видимому, еще ночь. Перевожу взгляд на часы. Почти пять утра. Быть этого не может!

Грудь распирает от молока, я вся мокрая. Неприятно.

— Почему ты меня не разбудил? — быстро спрашиваю я. — Он плакал? Почему я не слышала?

Ойкаю, потому что молоко снова приливает, его слишком много. Такие перерывы опасны. Только застоя сейчас не хватало.

Демьян коротко смеется и аккуратно укладывает малыша мне на грудь.

— Плакал немного. Но мы справились, — спокойно говорит он. — Правда, холодильник почти пустой. Надо бы еще баночек с молоком. Мы все съели.

Я, конечно, знала, что Демьян справится. Но я почти шесть часов спала без пробуждений. Это дорогого стоит.

— Ты мой герой… — с восхищением шепчу я.

— Преувеличиваешь, Миш. Ему пока много не надо. Еда, сон да сухой памперс. Ну и чуть-чуть рук.

— Ага, — поддразниваю я, — в следующий раз мне тоже так скажешь, когда сменишь меня ночью, если он начнет капризничать.

Арсений издает протяжный, жалобный звук, морщит носик, словно уже чувствует запах молока и торопится состыковаться с грудью. Хнычет, когда я медлю.

Я устраиваюсь поудобнее. Наконец-то даю ему грудь.

Вопреки моим ожиданиям, Сколар не уходит. Остается. Усаживается рядом. Его взгляд скользит по мне, пока малыш хватает грудь и начинает жадно сосать. Я смущаюсь, уже собираюсь попросить Демьяна отвернуться, но он обезоруживает меня одной фразой:

— Идет тебе быть мамой, — говорит он с улыбкой.

— Столько же восторга и эмоций в глазах, как когда ты показывал Москву?

— Больше, — отвечает он после короткой паузы. — И я до сих пор не верю, что все это реально. Что у нас есть он… — Осторожно касается пальцами крохотной пяточки сына. — Это чувство внутри… — продолжает еле слышно. — В жизни бы не подумал, что такое вообще возможно испытать.

Мне снова становится неловко от того, как он на меня смотрит. Взгляд нежный, внимательный, но в нем читается и голод. Тот самый, который вчера вечером мы оба пытались утолить.

— Смущаешь меня, Демьян, — все же говорю вслух.

— Сильно?

— До кончиков волос.

Демьян снова задерживает взгляд на моей груди, и я ловлю себя на том, что думаю о нашем недавнем сексе и о том, как сильно хочу его повторить.

— Ладно. Завтрак нам приготовлю и на пробежку пока схожу.

— Пробежку? Ты серьезно? — удивляюсь я. — Сколько раз за ночь ты к нему вставал? И у тебя еще остались силы на спорт?

— Два раза, Миш. И не особо надолго, — как ни в чем не бывало отвечает он и поднимается с кровати, направляясь к двери.

Неужели это все спорт и его тренировки? Откуда такая выносливость? Мне бы тоже это не помешало. Потому что если бы не эти несколько часов сна подряд, я бы сейчас даже соображать толком не смогла.

Арс, насытившись, отпускает грудь, довольно причмокнув. Я аккуратно перекладываю его на кровать, несколько секунд любуюсь своим мальчиком, затем сцеживаю молоко в бутылочку и иду в душ.

Под струями воды снова возвращаюсь мыслями к тому, что было между мной и Сколаром. Откуда в голове всплывает образ Мая, непонятно, но внутри становится неприятно. Сам факт того, что этот эпизод вообще был в моей жизни, отзывается тяжестью. Мне сложно признаться даже самой себе, насколько фатально я ошиблась в Алексее.

В какой-то момент слышу, как раскрываются створки душевой, и вздрагиваю. В следующую секунду чувствую спиной теплую, сильную грудь Сколара. Его ладони мягко скользят по талии ниже, и меня будто бросает в раскаленную печь. Все мысли мгновенно испаряются.

— Знаешь, — шепчет он мне на ухо сбившимся голосом, —